Вильям Козлов - На старой мельнице

Митька охватил руками свою худую грудь с выпиравшими рёбрами и по самые плечи уселся в траву.

– Не отдашь «Голубую чашку» – ни за что не полезу. Книжка библиотечная.

Дядя Егор вполголоса о чём-то спросил мать. Она ответила.

– Цела твоя книжка, – громко сказал он. – После крещения получишь.

Митька встал, закусил прыгающую губу и полез в омут.

– Обманешь – библию спалю! – злобно бормотал он.

Осторожно, мелкими шажками продвигался Митька вперёд. С каждым шагом вода поднималась всё выше. Только бы не ухнуть в самый омут. Тогда и бог не поможет… Когда вода закрыла ключицы, он остановился и сдавленно крикнул:

– Готово?

– Потерпи, сынок, – сказала мать и, слюнявя палец, стала поспешно листать книгу.

– Читай эту молитву, – показал дядя Егор.

Мать, то и дело поглядывая на стучавшего зубами Митьку, быстро забормотала.

– Не торопись, сестрица, – остановил дядя Егор. – Читай внятно, а то твоя молитва до бога не дойдёт.

Мать старательно и заунывно стала читать. Митька не слушал. Касаясь подбородком воды, он напряжённо ждал. Тело медленно окаменевало. Сначала он перестал чувствовать ноги, потом живот, грудь, руки. Подкрадётся старик-водяной, сгребёт Митьку в охапку, а он и не услышит.

Под самым носом проплыл красноватый дубовый лист. Со дна один за другим выскакивали маленькие тёмные пузырьки и с тихим звоном лопались. В уши лез непрерывный металлический стук. «Это мои зубы стучат», – сообразил Митька. Синяя стрекоза помахала у самого лица крылышками и бесцеремонно уселась на голову. «За полено меня приняла…» – подумал Митька и снова с откровенной злостью крикнул:

– Скоро?!

Мать стала читать быстрее. Дядя Егор стоял рядом с ней, и ветер заносил на его плечо редкую бородёнку.

– Холодно, Митенька? – спросила мать. – Сейчас, сы…

– Помолчи, сестрица! – с сердцем оборвал дядя Егор. – Давай-ка сюда молитвенник, я сам…

Он немного нараспев, громко и внятно стал произносить непонятные слова. Митька не слушал. Он смотрел на темневшую сквозь кусты мельницу, и ему казалось, что она растёт на глазах, становится всё больше и выше. Вот продырявленная крыша со скворечней поднялась над кустом, вот она уже выше елей, полнеба закрыла. Сейчас крыша пододвинется ещё ближе и… опрокинется на голову… Митька зажмурился, а когда открыл глаза, – мельница по-прежнему чуть виднелась сквозь кусты. И старый коренастый дуб надёжно поддерживал её под бревенчатые бока.

– И дух святой да придет… – откуда-то издалека дошли до мальчика слова молитвы.

Вроде стало теплее. Он снова стал ощущать своё тело. Заныло под коленками, в ушах возник ровный гул, а в животе что-то захлюпало, зашевелилось. «Это дух святой в меня влезает…» – равнодушно подумал Митька.

Выскочив на берег и с трудом натянув на себя трясущимися руками одежонку, он принялся козлом прыгать и скакать, словно и вправду в него кто-то вселился. На мать и на дядю Егора он не смотрел. Он ненавидел их. Ему хотелось обозвать их разными нехорошими словами.

– Ну вот, Митенька, ты и крещёный, – сказала мать.

– Братом Митрием нарекаю тебя, – подумав, торжественно добавил дядя Егор. – В среду с матерью придёшь в молельню.

– «Голубую чашку» отдавайте! – хрипло сказал Митька.

В среду Митька не попал в молельню. Дней семь провалялся с высокой температурой на печи. Не пошло впрок водное крещение. Мать денно и нощно молилась богу, чтобы он помог Митьке избавиться от злой хвори. Но бог не помог. Помог сельский доктор. Его, в конце концов, ночью позвала мать, когда Митьке стало совсем плохо.

Как сквозь сон, помнит больной Митька разговор матери с дядей Егором.

– Помрёт он, – говорила мать. – Доктора бы надо позвать.

– Молись, сестрица, – утешал дядя Егор. – Бог поставит мальца на ноги.

– Страдает ведь он! Весь горит!

– Бог страдал и нам велел…

– Мальчишка-то при чём?!

– Все ходим под богом, сестрица… Значит, так богу угодно. Молись!

И два лица: одно – круглое, заплаканное – матери, а другое – продолговатое, бородатое – дяди Егора – склонились над пышущим жаром Митькой, которому было в тот момент наплевать, позовут доктора или не позовут.

А вечером, когда дядя Егор, наказав матери до утра молиться, ушёл на мельницу, она накинула на голову платок и побежала в село за доктором.

– Крупозное воспаление лёгких, – простукав и прослушав Митьку, сказал доктор. – На рыбалке простыл?

– Ага, – кивнул Митька, взглянув на мать, – на рыбалке…