Г Демыкина - Потерялась девочка

И он тоже был. И кирпичи, и бревна, и доски от снесенных домов. И все-таки Зоя не знала, куда идти, — ведь она ни разу не бывала на пустыре ночью. Она пошарила в кармане брюк. Там лежала порядком потрепанная бумажка. Зоя подошла к фонарю — его она тоже не замечала днем, — при тусклом свете прочитала слова, выведенные четким маминым почерком: «Вишневый переулок, дом 7. квартира 101» По асфальтовой дорожке медленно прогуливалась женщина, держа на поводке здоровенного бульдога. Зоя шагнула к ним.

— Вы не скажете, где Вишневый переулок?

— Придется обойти, девочка, — ответила женщина. — Тут стройка, — и подробно объяснила Зое, как найти ее дом.

Зоя совсем не узнавала улицы. Да это и неудивительно — ведь она так мало жила здесь! Хорошо, ах, как хорошо, что мама положила ей в кармашек записку с адресом!

Наконец Зоя нашла подъезд, поднялась в лифте на пятый этаж и нажала кнопку звонка. И услышала поспешные шаги. Это была мама! Конечно, мама только она ходила дома на высоких каблуках.

Открылась дверь. Зоя увидела испуганные мамины глаза, потом мама отошла на два шага назад. И вдруг бросилась, обняла Зою, заплакала. Когда она наплакалась, стала искать по карманам платок, а Зою все еще не отпускала. Но платка не было, и мама вытерла мокрое лицо концом Зоиной косички.

— Яня! — закричала она. — Янина! Иди сюда!

— Что? Что случи… — и тетя Янина замерла.

Потом вынула из кармана очки, надела их и на цыпочках подошла к Зое, будто боялась ее спугнуть.

— Милое дитя? — шепотом спросила тетя Янина и незаметно дотронулась до Зоиной руки. Затем так же шепотом ответила себе: — Милое дитя!

И только тогда заплакала.

Зоя не совсем понимала, почему они так дружно плачут, она была рада, что вернулась, и еще была рада, что у тети Янины нашелся платок, потому что Зоиных косичек не хватило бы, чтоб вытереть все пролитые в этот вечер слезы.

Вдруг что-то живое, теплое прижалось к Зоиным ногам Не отрывая глаз от плачущих женщин, Зоя нагнулась и погладила нежную шерстку бывшею соседского кота.

Я не стану рассказывать, как были зажжены все лампы в доме, как были открыты лучшие банки с вареньем и какой отличный пирог испекла тетя Янина, — гораздо лучше того, который так понравился когда-то Любе Вилкиной. Зоя отломила кусочек, опустила руку под стол, позвала:

— Кис-кис-кис!

И тут в дверь позвонили. И Зоя уже знала, кто это. И сама побежала открывать. Это была Люба. Живая. Здоровая. Ноги ее не были сломаны, они были обуты в запыленные, ободранные на носках красные туфли с квадратными каблуками. А по платью, пересекая правую руку, шла едва заметная полоса, похожая на шрам.

Тетя Янина вышла следом за Зоей:

— Любочка, и ты тоже нашлась!

Люба Вилкина вежливо поклонилась ей, потом сказала с удивлением:

— Мама волновалась обо мне, даже плакала. И отец тоже. А всегда говорили, что я никуда не денусь!

Зоя разглядывала полосу на Любиной руке.

— Где ты поцарапалась, Любочка? — спросила тетя Янина.

— А, пустяки, — ответила Люба. — Я уже почти все стерла.

Она провела ладонью по коже, размазала темную полосу и вдруг поглядела на Зою исподлобья.

— В другой раз ты… — начала Люба и не договорила.

Дядюшка Тадеуш был, конечно, прав, когда просил Зою больше не делать так, и Зоя хотела сразу сказать Любе, что она не будет. Но подумала и промолчала: она еще сама не знала, как поступит в другой раз.

— Девочки, девочки, идите пить чай с пирогом! — позвала из кухни мама.

Девочки молча сели к столу.

— Милые дети! — волновалась тетя Янина. — Кушайте пирог! Он вкусный!

— Очень даже, — вежливо кивнула Люба и наклонилась к Зое, проворчала: — Ее пирог лучше, чем твой… нарисованный. Да твой еще весь в песке!

— Что-что? — удивилась мама.

— Это мы так, мамочка. — И тихо Любе: — А ты бы могла выйти, как человек. А то прячется, подглядывает…

— Чего я не видела у этих страхолюдов?

— Зачем тогда полезла к ним?

— Что ж, все тебе одной?!

— Девочки, девочки, о чем вы там шепчетесь? — подошла к ним мама.

— Давно не виделась, — буркнула Люба.

Она протянула руку тете Янине:

— Спасибо за пирог.

И — Зоиной маме:

— Спасибо на добром слове.

И ушла домой. А мама и тетя Янина отвели Зою в ее комнату и уложили в постель. Когда мама и тетя, пожелав Зое спокойной ночи, ушли, она встала с кровати. В комнате все было так, будто без нее сюда и не входили, только пыль была стерта со стола, с подоконника, со всех полок На столе, возле альбома с рисунками, лежал глянцевитый древесный лист; от толстого черенка по всей его поверхности расходились жилки и сосудики. И опять Зое показался этот лист похожим на руку человека. Стоп, стоп! Но откуда он здесь? Прямо в ночной рубашке Зоя выбежала в соседнюю комнату. Там мама и тетя Янина убирали со стола.