Зизу Кордер - Львиный мальчик

— Зато теперь Париж знает, что мы приехали! — подбодрил циркачей майор Тибодэ. — Завтра будет аншлаг, это я вам обещаю!

Едва все уснули, Чарли попытался сойти с корабля, чтобы разведать дорогу к станции. Как на грех, его опять позвал Маккомо.

— Что-то я перетрудился, мальчик, — сказал он. — Разомни-ка мне шею.

Чарли пришлось остаться и массировать жилистую шею дрессировщика.

Надо сказать, в тот день весь корабль находился в нервном состоянии. Напряжение и возбужденное ожидание царили на палубе, проникая оттуда в клетки и трюмы. Неудивительно, ведь на следующий день было назначено представление.

Мальчик тоже был немного не в своей тарелке. Но он прекрасно знал, что ему предстоит, и это немного успокаивало. Чарли на время выбросил из головы все на свете: Рафи, других преследователей, аллерджинов, даже родителей. Он жил в предвкушении вечера на арене.

Поскольку это представление должно было стать первым для Чарли, майор Тибодэ великодушно разрешил мальчику устроиться рядом с униформистами — людьми, разравнивающими опилки в перерывах между номерами. Они стояли прямо за бордюром. Конечно, во время выступления львов Чарли пришлось бы отойти для исполнения своих прямых обязанностей… Зато в остальное время он мог наслаждаться зрелищем с самой выгодной точки.

Вечером толпа заполнила зал. Народу было! Люди шли от площади Бастилии. Шли все: пожилые дамы в вечерних платьях и дорогих мехах, уважаемые господа во фраках и смокингах, подозрительные личности в длинных черных плащах, семьи с маленькими детьми, шагали панки и рокеры в кожаных прикидах, суетились стайки молоденьких девчонок в разноцветных юбочках, степенно вышагивали священники, по привычке маршировали солдаты… Звучала разноязыкая речь. Чарли уловил английский и французский, расслышал даже арабский, но вот остальных языков он не знал. Мальчик отчаянно пытался отыскать в толпе женщину, хоть отдаленно напоминающую укротительницу тигров. Но все женщины, казалось, были на одно лицо.

Имперский посол вместе со свитой разместился в парадной ложе. Майор Тибодэ поднялся, чтобы приветствовать почетных гостей. Чарли видел, как майор отвешивает торжественные поклоны, целует ручки дамам и поминутно щелкает каблуками. Играла каллиопа. К счастью, в зале звук не был столь оглушительным, как на открытом воздухе. Зрители рассаживались по местам. От арены пахло свежими опилками, из-под купола лился приглушенный желтоватый свет. Чарли мучительно хотелось снова стать таким, как все, — просто зрителем в чудесном зале, обыкновенным мальчишкой, которого родители решили сводить в цирк.

Музыка становилась все тише, пока не смолкла совсем. Зрители тоже прекратили ерзать и перешептываться. В зале воцарилась тишина. Свет потускнел. По рядам прошуршали неуверенные хлопки. Свет погас. Люди молчали…

Тишина и темнота… Преддверие чуда… Преддверие настоящего чуда…

И вдруг напряженную тишину нарушила громкая барабанная дробь:

Тут же остальные инструменты заиграли в бешеном темпе. Разноцветные лучи беспорядочно заметались по арене и по залу, высвечивая ошеломленные, восторженные и изумленные лица людей. Откуда-то сверху посыпался серпантин. Из проходов выбежали акробаты и устремились на арену. Они прыгали в лучах прожектора, балансировали на мячах и делали головокружительные сальто. Один из них, в ярко-синем трико, подпрыгивал на батуте в самом центре засыпанного опилками круга. Гибкие тела мелькали в воздухе. Казалось, еще мгновение — и они неминуемо столкнутся… Но каждый пролетал по своей траектории, не задев соседа. На арену вывели пони в парадной сбруе. Акробаты взлетели на спины животных и принялись балансировать и кувыркаться.

Наконец акробаты раскланялись, прижимая головы к коленям и словно бы сгибаясь пополам. На арену в ярком свете прожектора вступил майор Тибодэ. Он был одет в голубой костюм с золотым галуном и сверкающими пуговицами. На ногах у майора красовались высокие сапоги, а в руке Тибодэ держал хлыст.

— Леди и джентльмены! — провозгласил майор. — Дамы и господа! Мадам и месье! Добро пожаловать в Королевский плавучий цирк Тибодэ! Сегодня, прямо сейчас — только для вас и только у нас, ради ваших прекрасных глаз и истинного наслаждения!

Его голос гремел как колокол — мерно и округло. Майор щелкал хлыстом, выразительно жестикулировал и поглаживал свою окладистую бороду, живописуя предстоящее зрелище. Без сомнения, в эти минуты все зрители-мужчины мечтали походить на него, а очаровательные зрительницы видели в своих спутниках отблеск величия майора. Чарли отметил, что униформисты унесли батуты с арены и теперь суетились, выравнивая опилки. На них никто не обращал внимания. Все взгляды были прикованы к Тибодэ.