Герман Балуев - Командир Иванов

— Как же так, Дедуля? — прошептал Лева, но, вспомнив, что он теперь другой, сделал лицо твердым, как у Иванова.

— Возьми еще сахару, — сказала Женя. И сама бросила в кружку Деда три дополнительных куска.

А Игорь ударил кулаком по колену.

— Эх, попадись твой отец, я бы ему показал! — И так сжал кружку, что даже немного сплющил.

— Ну-ну! — прикрикнул на него Иванов. — У нас не так уж много посуды!

Когда взошло багровое солнце, прилетел вертолет. Это была грузовая машина МИ-6. Вертолет поводил хвостом, прицелился и сел, распушив побелевшую траву.

Иванов, сорвав самый лучший балык, пошел с ним к вертолету.

Пилот выскочил, и они обнялись.

— Здорово, борода! — ликовал пилот, коренастый румяный парень. — Все в тайге и в тайге… Когда мы встретимся с тобой на черноморском пляже?

— То одно, то другое, — радостно пробасил Иванов. — Теперь вот БАМ попросили построить.

Летчик захохотал, заскрипел кожаной курткой.

— Орлы, — закричал он бодро. — Кончай ночевать, начинай работу! Давай, давай, давай!

Иванов вручил ему желтый балык.

Пилот засмеялся:

— Спасибо, старче!.. Но не это давай. Давай мне в темпе разгрузку. Мне сегодня еще раз небо пахать. Для твоего десанта, кстати. Базы будем кидать. Готов?

— Буду как бога ждать. Базы кинем, сразу пойду вперед.

— Только бы погода!

— Только бы погода! — как эхо повторил Иванов, прикидывая, где лучше разбросать базы — бочки с горючим и продуктами — на трассе, по которой им предстоит пройти.

Вася вскочил в вертолет, и вскоре оттуда спустился бульдозер. И вел его Вася, похожий и не похожий на себя: такой он был сдержанный и полный достоинства.

Еще в вертолете оказались: шубы, стеганые брюки, валенки, кроличьи шапки, меховые рукавицы, окно со стеклами, дверь, доски и много продуктов.

И, глядя, как лихо разгружается вертолет, пилот сказал:

— Кажись, ничего ребята?

— Детский сад! — пробасил Иванов. — Но — хороший.

Когда разгрузку закончили, пилот объявил:

— Орлы! — И все притихли. — Есть перевод. Любавину Игорю. На сто рублей. Кто получит?

— Вот сам пускай и получит, — засмеялся вылезший из бульдозера Вася. И, шлепнув Игоря по спине, подтолкнул его к пилоту. — А то он, бедняга, совсем без денег в тайге пропадет.

Игорь взял деньги и покраснел.

— Кто прислал? — спросил его строго Дед.

— Мама. Не понимаю зачем. Она же всю пенсию мне переслала… — Игорь развел руками.

— Нехорошо! — согласился Дед. — Значит, не верит мама, что ты сумеешь сам прокормиться.

Игорь мял деньги в ладонях.

— Дай-ка мне их взаймы, — попросил Дед. И обратился к пилоту: — Мне бы отцу послать.

— Можно, — сказал пилот. И подставил ладонь: — Сыпь!

Дед забрал у Игоря и отдал пилоту все ту же самую сотню. И написал на бумажке адрес.

Игорь уставился на него удивленно, а Лева ахнул:

— Дедуля! Значит, нашел ты отца?

— Сам нашелся. Заболел и меня отыскал. Некому, пишет, заботиться.

Голуб покряхтел, соображая:

— Выходит, он тебя бросил, а ты ему теперь переводики?

— Да уж, — согласился Дед. — Только бы выздоровел — ничего бы не пожалел!

Лева молча пожал Деду руку.

Винт вертолета пришел в движение, лопасти напряглись, и в лицо ударил пылевой вихрь. Ребята отбежали подальше.

Вертолет завис невысоко над ними, из кабины вывалилось что-то и упало к ногам командира. Это были огромные сапоги со всунутыми в них меховыми чулками-пимами.

— Никак не может без фокусов! — счастливо сказал Иванов и погрозил вслед вертолету. — А твой старичок оказался душевным, — сказал он Леве. — Надо будет и мне подарить ему портсигар.

Радостный, он сел у костра и стал примерять сапоги.

Не успел Иванов порадоваться сапогам, как день померк, сизым пеплом застлало небо, ветер свистнул и колыхнул снеговой крупой. Потом ударило снежным зарядом…

И пошло, и пошло! Пурга налетела мутными валами. Палатка вздулась и поднялась на веревках, готовая улететь. Съежившись, как птенцы, спиной к ветру, ребята сидели возле костра.

Узкое лицо Иванова стало серьезным. Усы и бороду залепил снег. «Вот тебе и базы… Беда! — подумал он. — Беда!» И крикнул:

— Достраивать дом!

И все поняли, что к ночи надо построить. Иначе будет плохо. Может быть, даже — гибель. И все поднялись… Они появлялись, как призраки, из белой слепящей мути — с досками, брусьями, ящиками гвоздей.