Метта Фуллер - Дневник проказника

И вышел, хлопнув дверью. Тогда у Сюзи прошел смех, но все было напрасно: он не был у нас с тех пор, а прошло уже две недели. Все наши злятся на меня за кошку, а ведь я сделал это с самыми лучшими намерениями.

Кто мог заранее знать, что Сюзанна умрет старой девой только потому, что я пустил кошку в аптеку ее жениха, чтобы поймать мышь? Такова уж моя судьба. Я очень несчастный мальчик.

Сюзи ест меньше, чем птичка, а Бесс дает мне плюхи [37] Плюхи — подзатыльники каждый раз, как приблизится ко мне, как будто доктор вернется скорее оттого, что она будет меня бить. Вчера Сюзи опять немножко поплакала; девочки были в своей комнате, а я спрятался в соседней, так как занимался разрезыванием ее резиновой галоши на полосы, чтобы сделать себе из них мячик, и слышал, как Бесс рассказывала, что говорят о том, будто доктор каждый вечер бывает у Агнесы Джуэл.

Про Агнессу говорят, что она самая красивая девушка в городе.

Так вот, Сюзи ужасно ревновала и плакала и не хотела идти к обеду, так, что я не знал, как мне выбраться из комнаты. Я думал, что умру с голоду, но, когда стемнело, проскользнул тихо, как мышка. Так как они не находили галоши, то Бесс решила, что ее утащила крыса, чтобы спать в ней. Я обедал один с Бетти, которая принесла мне кусок паштета — ей самой его не хотелось — и при этом подумал, что я слишком дурной мальчик, чтобы есть еще что-нибудь, кроме паштета и кусочка пирожного, в то время как Сюзи наверху хочет заморить себя голодом.

И решил, что если могу сделать что-нибудь, чтоб поправить несчастье, которого я виновник, то я должен это сделать. Я сказал Бетти: «Скажи нашим, чтоб они не беспокоились обо мне, я пойду к приятелю и через полчаса вернусь». С этими словами я выбрался за ворота. Через десять минут я уже звонил у подъезда дома судьи Джуэла.

— Дома мисс Агнесса? — спросил я.

Служанка сказала «да», и я спросил, могу ли я видеть ее на одну минуту. Она сказала: «Войди в залу». Я снял шапку и вошел. Мисс Агнеса сидела за роялем, разодетая, причесанная, с румяными щечками. Увидя меня, она засмеялась.

— Как поживаешь, Жоржинька? — спросила она.

Я сказал:

— Мисс Агнеса, как вы думаете, разве это честно и справедливо со стороны доктора разбивать сердце моей сестры только потому, что кошка разбила несколько склянок с его отвратительными лекарствами? Я хотел бы, чтобы вы сказали ему сегодня вечером, когда он придет, что Сюзи не съедает и половины обеда, что она лишилась всякого аппетита, и что все ее платья стали уже ей широки. Она смеялась тогда потому, что с ней сделался истерический припадок, а истерические люди должны смеяться, хотя бы им было вовсе не до смеха. Просто стыд, как он поступил с нею, я буду жаловаться на него за неисполнение обещания. Это так же верно, как то, что я живу и дышу, а когда вырасту, он будет драться со мной на дуэли. Он не уйдет от меня!

Кто-то сзади закрыл мне рот рукою, поднял меня, посадил на плечо, а когда я посмотрел вниз, то увидел, что это был сам доктор! Вот так штука!

— Нет, Жоржи, — сказал он, — мы не будем с тобой драться, лучше помиримся и будем опять друзьями. У меня на душе то же, что у твоей сестры. Я думаю, самое лучшее будет сейчас же идти с тобою к вам и сказать ей это; мисс Джуэл извинит нас.

Так мы и пошли. Когда мы пришли домой, я сказал:

— Идите в залу, доктор, я пойду наверх и позову ее. Она там наверху в темноте глаза выплачет. Все наши в своих комнатах.

Япобежал наверх, влетел в ее комнату и закричал:

— Где ты, Сюзи? Скорее иди вниз. У нас зале выставка. Из цирка Барнума привезли большое чудовище!

Она так сильно схватила меня за руку, что на ней и теперь еще синяк.

— Что ты говоришь, Жоржи? — спросила она, едва дыша.

— Я говорю: хорошо смеется тот, кто смеется последний.

Она, как ветер, полетела вниз по лестнице. Я побежал за нею изо всех сил, но не мог поспеть, мне нужно было остановиться, чтобы завести часы в передней, но они сломались, потому что уже были заведены накануне; кажется, их придется отправить в починку; когда я, наконец, сошел вниз, вот в зале была сцена!

Но я опускаю завесу. Жоржи в настоящую минуту в большой чести. Они даже не ворчали, когда увидели в свадебном пироге дыру, которую сделала какая-то мышка.

— Мы сделаем другой — сказала Сюзанна равнодушно.

А свадьба откладывается до того времени, когда доктор сможет снять с носа пластырь.

Вчера и третьего дня я не ночевал дома, так как сделал неожиданный визит моей милой Лили. Знаешь ли, милый дневник, третьего дня было первое апреля. Его называют днем апрельских дураков. Мальчики все время говорили о том, что они собираются сделать, но я был тих, как сова, а папа говорит, что совы ужасно много думают.