Израиль Меттер - Сердитый бригадир

Должно быть, ей казалось, что в такой день все обязаны быть счастливыми и на свете всё прекрасно устроено. Я даже немножко растерялась, потому что впервые видела Машу в таком настроении. Мы встречались с ней редко — пожалуй, только на пленумах райкома комсомола; там она была сдержанной, выглядела старше, и кое-кто даже побаивался её выступлений.

— Ну, Корнеиха поехала! — говорили наши девчата.

А тут вдруг передо мной оказалась совсем другая Маша. Она часто смеялась, иногда даже я не понимала почему, движения у неё стали порывистыми, как у девчонки.

Она вынула из шкафа папки с протоколами и планами работ, групповые договора на соревнование, раскатала около меня на столе рулон старых стенгазет — это всё содержалось у неё в образцовом порядке, который как-то не вязался с её нынешней возбуждённостью и легкомыслием.

Я тоже волновалась, но только совсем по другому поводу. И поэтому меня злил Машкин беспричинный смех, вертлявость и то, что она всё время прислушивалась к скрипу гравия за окном, словно там играл для неё лично духовой оркестр. Вдобавок ко всему лейтенант начал что-то насвистывать.

— Тебе здесь будет замечательно! — сказала Маша, обняв меня за плечи.

Мне стало её жалко.

— Ладно. Иди, — сказала я. — Будем считать, что я всё поняла.

— Да я ни капельки не тороплюсь… Может, у тебя есть какие-нибудь вопросы?

Она произнесла это, уже надевая плащ, но на пороге остановилась и совершенно серьёзно предупредила меня:

— Только потом чтобы не было разговоров, что ты принимала дела впопыхах. Печать лежит в верхнем ящике стола, налево…

Из окна было видно, как она повисла на руке лейтенанта, а он сменил ногу, приноравливаясь к её шагам.

Комната была пуста, если не считать меня. Я ещё как следует не успела её разглядеть. На стенах висели таблицы и диаграммы. На столе лежали журналы и стоял горшок с цветами.

Зазвонил телефон. Чей-то глухой голос сказал:

— Комсорга мне.

— Она только что ушла.

— А кто со мной говорит?

— Комсорг, — вспомнив, кто я такая, ответила я.

В трубке сердито хмыкнули.

— Это у вас такие шутки?

Растерявшись, я молчала и только громко дышала в трубку.

— Зайдите ко мне.

Я сразу догадалась, что это директор училища.

Он грузно ходил по кабинету, когда я вошла к нему. Может, потому, что я сама маленького роста, меня немножко подавляют рослые люди. А директор был такой громадный и полный, что я даже не смогла его сразу целиком рассмотреть. Протянув мне молча большую, пухлую руку, он кивнул на кресло, приглашая садиться. Затем, обернувшись, сурово сказал:

— Надеюсь, всё ясно?

Только теперь я заметила двух девушек, стоявших у двери. Обе они были в форме ремесленниц. Одна из них, круглоголовая, черноволосая, держала руки в карманах шинели и смотрела в сторону, в окно. Вторая, худенькая, с большими, блестящими глазами на маленьком остром лице, откинула тоненькую светлую косичку с плеча за спину и звонко ответила:

— Ясно.

— Идите, — отпустил их директор.

Мне было ужасно неудобно сидеть в кресле: я в нём буквально провалилась, такое оно было податливое.

— В шестой группе фокусничают, — сказал директор, отыскав меня глазами в кресле. — Кстати, это по вашей комсомольской части… — Он сел за стол и подпёр своё тяжёлое лицо кулаком. — Давайте знакомиться. Как вас зовут?

— Клава.

— Не пойдёт, — сказал директор. — «Клава» — это пускай мама вас называет. Отчество?

— Петровна.

— Утверждаем, — одобрительно кивнул он. — Должен сказать прямо: ваша предшественница авторитетом не пользовалась. Замуж не собираетесь?

Мне пришлось даже невольно фыркнуть:

— Нет.

— Я почему спрашиваю? За три километра — воинская часть. Кавалеров, с увольнительной до двенадцати ночи, хватает. В старших классах у нас полно невест. Народ трудный. Имеются иждивенческие настроения… Вы до нас в совхозе работали?

— В совхозе.

— Освобождённым секретарём?

— Нет. Овощеводом.

Директор покачал головой и пристально посмотрел на меня.

— Нелегко вам придётся… В случае чего, обращайтесь прямо ко мне.

— Спасибо.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Главное — не распускайте их, держитесь авторитетно, а то они на голову сядут. Это такой народ, всегда ищут, где у человека слабинка…

На прощанье директор сказал мне, что сегодня приезжает в училище представитель Управления трудовых резервов и ему будут показывать усадьбу.