Марсель Паньоль - ДЕТСТВО МАРСЕЛЯ

Прекрасный апрельский день. Суббота… Часов пять пополудни. Маленький наш караван, усталый, но веселый, брел по дороге меж двух стен, камни которых отливали золотом.

Вдруг метрах в тридцати от нас отворилась калитка. Из нее вышел какой-то человек и запер ее на ключ.

Когда мы приблизились к нему, он, взглянув на отца, воскликнул:

— Господин Жозеф!

Знакомец отца носил темную форменную куртку с медными пуговицами и фуражку, как у железнодорожников. У него были черные усики и большие карие глаза, в которых искрилась улыбка.

Отец, взглянув на него, засмеялся:

— Бузиг! Ты что здесь делаешь?

— Я-то? Служу здесь, господин Жозеф. Я смотритель канала, и, можно сказать, благодаря вам! Мой школьный аттестат стоил вам немалых усилий! Я служу смотрителем уже семь лет.

— Так ты смотритель? — спросил отец. — За кем же ты присматриваешь?

— Ага! — с торжеством сказал Бузиг. — Наконец-то и я могу вас кое-чему научить! Если я на должности смотрителя — это значит, что я стерегу канал.

— С ружьем? — спросил Поль.

— Да нет же! — И Бузиг почему-то подмигнул. — Вот с этим большущим ключом, — он показал висевший у него на поясе ключ с двойной бородкой, — и с вот этой маленькой записной книжечкой. Я открываю и закрываю краны, регулирую режим воды. Если я замечаю трещину в облицовке канала, или отложение ила на дне, или расшатанный мостик, я записываю все это в свою книжечку и вечером составляю рапорт. А когда, к примеру, в канале плавает дохлая собака, я ее вылавливаю; если замечу, что здесь кто-то купается или кто-то вылил в канал помои, я составляю протокол.

— Эге!-сказал отец. — Да ты, оказывается, официальное лицо!

Бузиг снова, самодовольно посмеиваясь, подмигнул.

— И ты, наверно, не переутомляешься, — продолжал отец.

— О нет, тут не скажешь «не работа, а каторга».

И Бузиг вдруг заговорил плаксивым тоном, словно сейчас расплачется.

— Да и кто, скажите, пошлет на каторгу такого честнягу, как я? Я ничем не согрешил, разве что против грамматики! Однако, господин Жозеф, ваша маленькая семья увеличилась. Госпожа Паньоль не очень-то растолстела, но все так же очаровательна. — Положив руку мне на голову, он спросил: — Но куда же вы идете с такой поклажей?

— Да вот направляемся в наш сельский домик, проведем там воскресенье, — с гордостью ответил отец.

— Ого! Вы разбогатели?

— Не слишком, но я преподаю теперь в четвертом классе [37], и жалованье мое значительно увеличилось.

— Тем лучше,-сказал Бузиг. -Рад слышать. А ну-ка дайте и мне что-нибудь, я вас провожу!

Он забрал у меня мешок с мылом и освободил Поля от сумки с сахаром и лапшой.

— Очень любезно с твоей стороны, Бузиг, — заметил отец. — Но ты ведь не знаешь, что идти нам очень далеко.

— Держу пари, что вы идете до Акката!

— Дальше.

— Тогда до Камуэнов?

— Еще дальше.

Бузиг вытаращил на него глаза:

— Неужто до Латрей?

— Мы проходим через него, но идем дальше.

— Но дальше Латрей ничего нет!

— Есть, — ответил отец. — Есть еще и Беллоны.

— Вот так так! — Бузиг был огорчен. — Канала там нет и никогда не будет. Где же вы берете воду?

— Из бака при доме и из колодца.

Бузиг сдвинул на затылок фуражку, чтобы удобней было почесать голову, и оглядел нас четверых.

— А где вы выходите из трамвая?

— В Барассе.

— Бедняги! — Он быстро прикинул в уме: — Так вам приходится идти пешком по крайней мере восемь километров!

— Девять! — поправила его мама.

— И часто?

— Почти каждую субботу.

— Бедняги! — повторил он.

— Это, конечно, далековато, — заметил отец. — Но когда туда доберешься, не жалеешь, что трудно пришлось…

— Ну, а я всегда себя жалею, — важно сказал Бузиг. — Но мне пришла в голову прекрасная мысль. Нынче вам не придется идти девять километров. Вы пойдете со мною берегом канала, он пересекает по прямой все эти частные владения. Через полчаса мы будем у околицы Латрей!

Он вытащил из кармана блестящий ключ, подвел нас к калитке и отпер ее.

— Ступайте за мной! — И он вошел в сад. Но отец остановился.

— Бузиг, ты уверен, что мы действуем вполне законно?

— О чем это вы?

— Ведь только твое служебное положение дает тебе право пользоваться этим ключом и проходить через чужие владения. И ты думаешь, что нам дозволено идти с тобой?

— А кто об этом узнает?

— Видишь! — воскликнул отец. — Ты рассчитываешь, что никто об этом не узнает. Ты выдал себя с головой!

— Но мы же не делаем ничего дурного! Просто я встретил своего учителя и рад, что могу показать ему место своей работы.