Герман Балуев - ХРОНИКЕР

— Может, вам, Василий Павлович, попить водички? — спросил он тихо и резко, немигающе глядя ему прямо в глаза.

— Вот это верно! — ухмыляясь, сказал врастяжку Курулин. Вдруг выбросил в сторону «Миража» широкую, как лопата, ладонь. — Прошу на корабль! — И пошел по травяному откосу вниз.

Самсонов, недобро помедлив, двинулся за ним. А мы толпой пошли за Самсоновым. Вячеслав Иванович Грошев, после доставки плаща влившийся в нашу группу, глянул на меня с новым уважением. «Вот это начальник! — суетливо-нервно шепнул он, глазами показывая на монолитную спину Самсонова. — Он нас всех — в ощип!» Я неимоверно вырос в его глазах, потому что на равных говорил с таким, как Самсонов.

Толпа на понтоне раздалась, и мы прошли сквозь нее, и по трапу спустились на палубу «Миража». Курулин не давал никаких пояснений, а Самсонов у него ничего не спрашивал. Они молча обошли вокруг рубки, глядящей лобовыми стеклами вперед и назад, посмотрели на никелированное колено сложенного, как бы утопленного в самом себе, манипулятора, на четырехбарабанную, во всю ширину судна лебедку. Больше, собственно, и осматривать было нечего. Самсонов, задрав голову и откинувшись корпусом, посмотрел направо и налево, на громоздящиеся айсбергами «Волго-Балты», потом снова опустил взгляд на покачивающийся под ногами «Мираж» и с недоумением поглядел на Курулина.

— Ив этом вы видите свое оправдание? — Он глазами показал, что имеет в виду «Мираж».

— Несомненно!.. Если, конечно, кому-нибудь в голову придет, что мне нужно оправдываться.

— Вот как! — сказал Самсонов. — Значит, сказанное мною вы не приняли во внимание?

— Не принял.

— Почему же?

— Потому что все, что вы мне тут наговорили, — несущественно.

— А вы знаете, мне впервые встречается такой директор. Это даже любопытно. — Самсонов черной глыбой стоял перед Курулиным и смотрел, не мигая, ему в лицо. — Разложил вполне благополучный завод, поселок и говорит, что это несущественно. А что же тогда существенно?

— Разложил? — медленно поднял темный язвительный профиль Курулин. — Я вывел затон из мертвого застоя — это у них называется «разложил»! Стоит ногами на новом судне новой серии, смотрит на эллинг, на только что заселенные дома и спрашивает, а что же тогда существенно. Да вот это, уважаемый, и существенно! Что же еще?.. Я уничтожил пьянство, а они с меня ежеквартально требуют, какие меры я принимаю по усилению борьбы с пьянством. Я навел порядок и абсолютно исключил нарушения трудовой дисциплины, а они с меня ежеквартально требуют анализа причин нарушений трудовой дисциплины и перечня новых решительных мер, которые я буду испытывать в борьбе с нарушителями, — сумрачно усмехаясь и как-то сбоку, с прищуром глядя в прозрачные глаза Самсонова, неспешно бросал Курулин. — Чтобы вам не тратить время на пустую демагогию, я вам скажу, в чем я виноват. В самостоятельности. Я вел себя как строгий и радеющий о деле хозяин. А вам бы хотелось видеть во мне холопа. Сам холоп, вы в любом инициативном подчиненном видите всего лишь взбунтовавшегося холопа. Вам надо, чтобы ничего не случалось. А я занял пост директора для того, чтобы случалось. На пользу Родине. Заводу. Поселку. И я счастлив тем, что случилось. И вот этого, — Курулин показал себе под ноги, в палубу судна, — вам ни у меня, ни у него, — он с прищуром глянул на Веревкина, — ни у них, — показал он глазами на стоящих на понтоне рабочих, — уже не отнять!

— А ведь мы вас отдадим под суд, — стоя все так же неподвижно, спокойно сказал Самсонов. Толстая складка на его шее была багровой. — Сколько всего вы пустили на сторону, это следствие подсчитает. А меня интересует, зачем вы это сделали? Вы же не просто дарили кирпич, рабочих, буксир и прочее. Вы же и взамен получали... Что? — Он открыто и прямо смотрел в глаза Курулину, отчетливо свирепея. — «Мираж»?.. Кто вам его заказывал? — спросил он. — Где в плане значится это судно?.. Или вы построили его лично для себя? Для прогулок?.. Отвечайте. Я жду.

— Это судно построено по заказу министерства. И вы это знаете, — процедил сквозь зубы Курулин.

— Нет никакого заказа министерства, — очень внятно сказал Самсонов. — Вы вколотили огромные государственные средства в мыльный пузырь, в ничто... Вот уж правильно он назван — в мираж! Вас — на скамью подсудимых. А ваше детище куда?.. В утиль?!

— А вот это, слава богу, не вам решать!

— А кому же? — с расстановкой спросил Самсонов.

— Другим!

— Конкретнее!

— Ну, скажем, заместителю министра!.. Прибудет, спросим, что такое мираж и кого пора в утиль!