Евгения Ярцева - Принцесса льда

Цилиндр вокруг солнечного сплетения замедлял и замедлял обороты и наконец остановился. Закончилась и музыка – соседка выключила радио. Пальцы вдруг обрели чувствительность, ощутили вес и тепло нагретой в ладони танцовщицы. Весы дрогнули, и невесомая стеклянная фигурка медленно перевесила тонну на чаше со словом «нет»… А прежний мир развернулся на сто восемьдесят градусов, будто сделал «тройку назад-наружу», и оказался с Машей лицом к лицу, глаза в глаза. «Да, я все еще здесь, – сказало ей будущее. – И никуда не денусь».

Маша не спеша подобрала с пола вещи, уложила их обратно в рюкзак. Бережно застегнула молнию. Поставила будильник на полвосьмого, легла и почти сразу заснула.

Рано утром Маша, одетая для улицы, с рюкзаком на плече, прокралась к входной двери. Маму не предупреждала, что уходит. Та, конечно, сочтет это новым враньем. Но вранью было оправдание: мама с ней не разговаривала. Маша осторожно отворила дверь, та все же малость скрипнула. Мама выглянула из своей комнаты, нарушила обет молчания:

– Куда это ты?

Маша молниеносно выскочила на площадку, захлопнув за собой дверь, сбежала по лестнице и припустила к метро в спринтерском темпе – на случай, если мама вздумает за ней погнаться.

Ехать нужно было в Одинцово. Маршрут у Маши был записан: от метро «Парк Победы» на автобусе до остановки «Улица маршала Жукова». По схеме, которую Сергей Васильевич нарисовал от руки, она быстро нашла «Центр хоккея и фигурного катания» – массивное сине-белое здание с отделкой горчичного цвета.

Она приехала за час до ледовой разминки. Сергей Васильевич уже был здесь. В новом темно-синем костюме он и сам показался Маше каким-то новым – непривычно торжественным и импозантным. Он проводил Машу в раздевалку для участников.

– Помнишь, как настраиваться? Переодевайся, готовься. На чужие выступления не смотри. Главное, приказывай себе: «Спокойствие, только спокойствие!» Вспоминай, что много раз катала программу целиком на тренировках.

И ушел по каким-то своим делам.

Около получаса Маша разминалась в вестибюле, как учил Сергей Васильевич. Растянула мышцы. Побегала семенящим шагом, попрыгала, высоко подскакивая. Сделала упражнения на равновесие: повращала головой и туловищем с открытыми, потом с закрытыми глазами и замерла вертикально, открыв глаза и глядя прямо перед собой. Несколько раз подпрыгнула закрыв глаза, приземляясь и выпрямляясь так, чтобы нисколечко не качнуться. Равновесие удерживалось, в отличие от спокойствия, которое потихоньку улетучивалось. Чтобы отвлечься, Маша пропевала про себя музыку и представляла, что катает программу. Имитировала движения ног руками, головой и туловищем работала в полную силу. Спокойствия не прибавлялось. Сердце беспомощно билось где-то под горлом. Маша повторила программу еще раз. «Спокойно! Без паники! Ну-ка!» – мысленно приказывала она себе голосом Сергея Васильевича.

Он как раз заглянул в вестибюль:

– Вот ты где. Пора на лед, скоро твоя разминка.

В раздевалке Маша переоделась в серебристо-синее платье, тщательно разгладила перед зеркалом складки. Скрутила косу в пучок, заколола выбившиеся прядки и закрепила их лаком для волос. Слегка накрасилась. Зашнуровала коньки, нацепила чехлы. Накинула на плечи тренировочную куртку и направилась к катку.

С ней вместе разминались еще пятеро. Маша покаталась на перетяжках, повторила комбинации шагов, прыгнула одинарный тулуп. Уверяла себя, что через десять-пятнадцать минут все сделает четко, без ошибок. Прежде, на отчетных прокатах, она никогда не волновалась. Теперь над ней тяготела ответственность: не подвести знаменитого тренера. К тому же, если она откатает неудачно, он наверняка пожалеет, что взял ее в группу.

– Пока ждешь своей очереди, коньки сними, – сказал Сергей Васильевич, – пусть ноги отдыхают.

Маша вернулась в раздевалку, села на лавочку. До нее долетали обрывки музыки, аплодисменты, голос, объявляющий участниц. Она старалась отключиться, но невольно вслушивалась в эти звуки. Вот кто-то закончил выступление… Вот объявили оценки… Вот начала кататься очередная участница…

Сергей Васильевич легонько стукнул в дверь:

– Шнуруйся, ты следующая.

Пока предыдущей фигуристке выставляли оценки, Маша каталась вдоль бортика, пытаясь унять дрожь в коленях. Бросала мимолетные взгляды на трибуны, заполненные наполовину, и на судейскую бригаду за стеклянной загородкой.