Ноэль Стритфилд - Балетные туфельки

— Франческо, ты считаешь, твой английский стал лучше?

Франческо замялся. Если он ответит положительно, дядя может разозлиться и сказать, что он до сих пор говорит ужасно. Но если сказать, что они до сих пор говорят не очень хорошо, он может подумать, что они не оценили его уроков.

— Надеюсь, да, — осторожно заговорил Франческо. — Иначе и не должно быть, мы же занимаемся и с вами, и в школе.

— А ты как думаешь, Огастес?

— Я думаю, что мы уже так хорошо говорим по-английски, что скоро сами сможем давать уроки.

— А ты, Анна?

Анна всегда так боялась на этих уроках, что говорила только шепотом.

— Я знаю, что стала лучше говорить, потому что учительница в школе мне так сказала.

Сесил едва сдержал вздох облегчения. Для него уроки английского были настоящим испытанием, и он был благодарен судьбе, что не был школьным учителем. Он также благодарил судьбу за то, что у них с Мейбл не было детей, так как до сих пор не мог смириться с тем, что ему пришлось взять на себя эту каторжную обязанность воспитывать детей своего брата.

— Я не могу не согласиться с твоей учительницей, Анна, — сказал он, — и поэтому я решил, что этот урок будет последним. Вместо этого попросите ваших учителей выдать вам несколько книг из школьной библиотеки. Для совершенствования знания языка нет ничего лучше хорошей книги. А теперь идите в свои комнаты и займитесь домашним заданием. И ведите себя тихо.

Все пошли в комнату мальчиков. Как только закрылась дверь, они, закрывая рты носовыми платками, повалились на пол и долго хохотали, постоянно повторяя: «Хорошая книга», «Последний урок»! Впервые со дня землетрясения они так веселились и даже не вспомнили, что рядом не было Кристофера, который бы сказал: «А ну-ка тихо, а то я вам сейчас».

Том спустя несколько дней переговорил о Гасси с главарем банды. Это был большой мальчик, которого звали Уилф. У него были грязные светлые волосы, почти достигавшие плеч, и он носил кофту с вышитыми на ней черепом и костями. Все мальчики помладше его боялись, потому что если он был чем-то недоволен, то не слушал извинений и сразу действовал кулаками, а боксер он был неплохой.

Ни одного учительского собрания не проходило без упоминания имени Уилфа, для учителей он представлял серьезную угрозу, и они с нетерпением ждали, когда же он наконец перейдет в старшую школу.

— Я уверен, что он очень плохо влияет на остальных детей, — всегда говорил директор. — Я не удивлюсь, если он вор, и каждый день ожидаю известия, что его арестуют.

Том продал шарф, и ему не составило труда поговорить с Уилфом, когда он встретился с ним, чтобы отдать деньги. Передача денег всегда происходила тайком, чтобы никто не видел, но у Уилфа были крепкие парни, которые следили за тем, чтобы все было чисто. Условным знаком банды был удар одного кулака о другой. Том дал такой знак, и его пропустили в класс, где за партой сидел Уилф в полном одиночестве. Том подошел и положил на стол сорок пенсов.

— Где ты его продал? — спросил Уилф.

— Одна девочка купила его в подарок своей маме на день рождения.

— Что ты сказал, где ты его взял?

— Я сказал, что продаю дешево, потому что у родителей друга магазин на дороге в Лондон.

Уилф кивнул, это означало, что он удовлетворен ответом и отпускает Тома, но Том остался стоять на месте, поэтому Уилф спросил:

— Ну? Что еще?

— В моем классе есть мальчик, его зовут Гасси Докси. Он хочет вступить в банду.

— Откуда он знает, что есть куда вступать?

— Он один из тех, кто крутится на игровом поле, когда мы встречаемся.

— Гасси Докси. Это не из тех детей, которые попали в землетрясение?

—Да.

На лице Уилфа мелькнула хитрая улыбка.

— Живет на Кресент?

— Именно.

Уилф принял решение.

— Пойди и найди его, я хочу видеть его сейчас.

Гасси и понятия не имел, что Уилфа стоит бояться. Конечно, он его видел, как и все в школе, но никогда не говорил с ним. Поэтому когда Том привел его и велел заходить в класс, он не боялся ничего, кроме того, что Уилф может не принять его в банду.

Уилф взглянул на Гасси, и ему понравилось то, что он увидел. Гасси был довольно маленький для своего возраста, но казался крепким, смышленым и явно не испуганным.

— Почему ты хочешь вступить? — спросил Уилф.

— Мне нужны деньги, — объяснил Гасси. — Не для меня, но у меня есть сестра, и ей надо учиться танцам. Она посещает частные уроки, каждый стоит пятьдесят пенсов. Мне нужно доставать эти деньги, потому что через раз плачу я. У моего брата Франческо есть деньги на три недели, а у меня нет ничего, и мне это не нравится.