Ярослав Свиридов - Шляпс!

Маша Сумкина с Кристиной Поповой, взявшись за руки, кружились под музыку, звучащую у них в наушниках. И естественно, подпевали. Маша пела песню «Чужие губы в твоем окне» дуэта «Фобос и Деймос», а Кристина — «Обними меня в лифте» того же коллектива. Не подпевать любимым песням, если ты в наушниках и у тебя прекрасное настроение, — выше человеческих сил. Но и слушать со стороны это пение — тоже выше человеческих сил.

Костик танцевал лезгинку. Ну, лезгинку в его понимании.

Две неустановленные лягушки строили копию пирамиды Хеопса из портфелей, рюкзаков, сумок и пакетов.

В общем, ничего особенного в актовом зале не происходило, но папа так давно не бывал на школьных переменах, что ему показалось, будто он попал зоопарк во время землетрясения.

Папа подошел к Семену Семеновичу, с довольной улыбкой снимавшему всю эту вакханалию на камеру, и дернул его за рукав.

— Отстань, я тебе говорю, — сказал Семен Семенович. — Не сейчас!

— Алё! — более внятно объявил о своем присутствии папа.

Семен Семенович оторвал глаз от видоискателя камеры.

— А, это ты. И вы, — добавил Семен Семенович, увидев рядом с папой Ростислава Борисовича. — Я думал, это опять кот Базилио.

Пару минут назад Юра Кондаков подходил к Семену Семеновичу и настойчиво упрашивал отмотать назад видеозапись, чтобы проверить, не попал ли случайно в кадр злоумышленник, укравший Сашкин сапог.

— Что тут у тебя творится?!

— Не боись! Всё под контролем. Надо же дать детям расслабиться перед спектаклем. Хе-хе.

Папа забрался на сцену, сорвал с головы Митрофана пакет и замахал им, призывая к вниманию.

— Дети! Тише! Послушайте меня! Да тише же!

— Что он говорит?! — прокричала Маша, раскачиваясь в такт проигрыша песни «А ты красивая, как я».

— Ага! Классная группа! — так же громко ответила Кристина, у которой в наушниках теперь играла песня «Девчо-чо-чо-чо-ча-ча-чонки».

— А! — дошло до Маши. — Он, наверное, спрашивает, чей это пакет!

— О! А что это он говорит?! — заинтересовалась Кристина, заметив папу, который тряс пакетом.

Постепенно папины призывы к спокойствию все-таки возымели действие, и шум стал стихать.

— Ребята, познакомьтесь: это Ростислав Борисович. Он работает в программе «Мегашалуны» и специально пришел на вас посмотреть. Те, кто приготовил…

Пятый «Д» снова загалдел.

— Да потише же вы! Я не слышу, что говорю! — возмутился папа.

— Ничего! Если вы вдруг скажете что-нибудь важное, мы вам потом перескажем! — выкрикнул Костик и обернулся на Ростислава Борисовича, чтобы посмотреть, оценит ли тот его шутку.

Но Ростислав Борисович был выше этого. Он стоял с отрешенным видом человека, который оказался тут совершенно случайно и только по долгу службы. Будь его воля, читалось в позе Ростислава Борисовича, он был бы сейчас в другом месте, более подобающем статусу такой важной персоны.

— Итак, у кого есть что показать Ростиславу Борисовичу, соберитесь в одну кучку, — продолжал папа. — А остальные пусть соберутся в другую кучку и постараются соблюдать тишину. Вопросы есть?

— Да! Где мой сапог?! — естественно, это был Сашка.

— Не волнуйся. Найдем мы твой сапог. Он не мог далеко уйти один, — успокоил его папа.

— Вы помните, как он выглядел? — сказал Костик и сделал вид, будто достал из кармана воображаемую записную книжку и воображаемый карандаш и приготовился записывать показания.

— Как-как! Да точно так же, как вот эт… Ты издеваешься?

— Да, — признался Костик, пряча обратно в карман воображаемые письменные принадлежности следователя.

— Ростислав Борисович, поднимитесь к нам, пожалуйста.

— Спасибо, но, мне кажется, тут будет удобнее, — Ростислав Борисович бухнулся на кресло в первом ряду. — Можете уже присылать ваших детей. Я готов.

К папе подошел Денис.

— Можно я первый? Мне не надо готовиться. У меня сценарии…

— Удачи! — сказал папа.

Денис спустился в зрительный зал и трясущейся рукой протянул продюсеру несколько страничек.

— Это… Вот… Для вашей передачи… Может, пригодится… Я сам это придумал…

Ростислав Борисович нехотя снял очки и поднес листы поближе к лицу, освещение в зале было так себе.

Денис долго думал, какой из скетчей должен идти первым. Все-таки первое впечатление — самое важное. В конце концов он решил, что больше всего духу «Мегашалунов» соответствует сценка «Преступление и наказание». Как раз ее сейчас Ростислав Борисович и читал.

Сценарий Дениса Сухоблинского