Ярослав Свиридов - Шляпс!

— Расскажу, — ухмыльнулся Ростислав Борисович. — Наш канал вместе с департаментом образования проводит совместную акцию. Сейчас в городе проходит месячник школьных театров. А заодно все кружки, которые прислали нам на передачу заявку, участвуют и в нашем конкурсе. Коллектив-победитель снимется в специальном выпуске передачи. Такой вот проект. Вот я и хожу по школам и смотрю всякую самодеятельность. А теперь добрался и до вас.

— У нас столько талантов! Вы не пожалеете! А после спектакля наиболее активные дети покажут вам по маленькому номеру. Они специально для вас подготовили!

— Нет-нет! У меня нет времени оставаться после спектакля. Дела!

— Но как же! А маленький банкетик по случаю премьеры? Будет специальный взрослый столик!

— Спасибо! Но нет! Никак не получится.

— Ах, Ростислав Борисович, Ростислав Борисович! Нельзя же быть таким занятым человеком!

Ростислав Борисович деланно вздохнул, как бы соглашаясь, что нельзя быть таким занятым человеком, но ничего не поделаешь.

— Мне кажется, у нашей — у вашей! — родной школы гораздо больше шансов на победу, чем у остальных, не правда ли? — хитро спросила Анна Степановна.

Ростислав Борисович сделал вид, что намека не понял:

— Так сразу сказать нельзя. Я же ваше выступление еще не видел. Может, у вас тут действительно талант на таланте. А вообще, пока что лучше всех была школа сто пятьдесят…

— Только не говорите что седьмая! — не удержалась Анна Степановна.

— …седьмая, — все-таки договорил Ростислав Борисович.

Гимназия № 157 располагалась через дорогу и уже тридцать лет не давала спокойно спать Анне Степановне. В 1987 году в сто пятьдесят седьмой появился настоящий компьютерный класс. В то время как всё знакомство с компьютерами у учеников школы Анны Степановны ограничивалось песней «Наш компьютер умница, вместе с нами учится», разучиваемой на уроках музыки. Пять унизительных лет на информатику старшеклассники двести четвертой ходили в логово конкурентов.

У сто пятьдесят седьмой был свой бассейн. Правда, в девяностые его сдали под склад фирмы, производящей железные двери, и с тех пор он так и не ожил, но зато сто пятьдесят седьмая обзавелась за это бесплатными решетками на окна, а двести четвертой пришлось трясти родителей. Сто пятьдесят седьмая раньше всех в районе переименовала себя в гимназию. Сто пятьдесят седьмая первой открыла собственный сайт. Химика из сто пятьдесят седьмой отметили званием «Учитель года России». Во дворе сто пятьдесят седьмой стоял столб-указатель с расстоянием от школы до столиц мировых держав, Северного полюса, Красной площади и Диснейленда. А теперь еще и это!

Анна Степановна с трудом переварила шокирующую информацию.

— Но вы же учились у нас! — все еще надеясь на лучшее, сказала она.

— Я и в сто пятьдесят седьмой учился. И гораздо дольше.

Анна Степановна покачнулась.

— Но это, естественно, не значит, что у меня какое-то предвзятое мнение, — поспешил заверить Ростислав Борисович. — С таким же успехом победить в конкурсе может и ваша школа. Или еще какая.

— Что ж, хочется в это верить, — выдавила из себя Анна Степановна, которой слабо в это верилось.

Атмосфера легкой торжественности, царившая на пятиминутке, быстро рассеивалась. Анна Степановна подобрала со стола ручку и направила ее на папу, как будто целясь перед выстрелом.

— Виктор Геннадьевич, — папа напрягся. — Я рада, что вы активно привлекаете родителей, но почему они у вас все с прибабахом? Один сидит с ногами на кресле, показывая дурной пример детям, другой вообще… Я попросила его минуту побыть в кабинете, пока меня нет, а он залез в мой компьютер и напечатал какую-то ахинею. Какой-то шляпс! Прямо в тексте моего доклада! Это как вообще понимать? Это он пошутить так хотел? Или, наоборот, хотел мне помочь? А знаете, что он мне сказал? Он сказал, что это не он всю эту тарабарщину напечатал, а ворона. Ворона! А вы потом этого ненормального — будем называть вещи своими именами — оставили одного с классом! Да он же что угодно мог вытворить! Ну что вы молчите? Боитесь, борода отклеится?

Папа кивнул.

— Очень смешно, Виктор Геннадьевич, очень смешно… Это не смешно, — попутно приструнила Анна Степановна захихикавшего физрука и обратилась ко всем учителям. — Между прочим, к нам сегодня пожалуют и другие важные гости. Из РОНО.

Учителя заёрзали.

Анна Степановна была против показухи и никогда не объявляла заранее о предстоящих проверках. Учителя давно привыкли к этому и каждый раз привычно вздрагивали.