Ярослав Свиридов - Шляпс!

— Ага, — согласился Семен Семенович, — нехорошо…

Денис так ничего и не смог сказать внятного на расспросы одноклассников о том, как прошла его встреча с продюсером, поэтому все набросились на Митрофана.

— Ну чего?

— Да ничего! Я зачем-то сказал, что это импровизация. Ему это, наверно, не понравилось. Я же готовился, а не импровизировал! Но оно само как-то сказалось! И я даже не успел показать, как на корабле началась качка.

— Да чего он там вообще может видеть в своих очках! — попыталась успокоить Митрофана Кристина.

— А чего он, правда, сидит в темных очках? — удивилась Маша.

— Потому что он крутой, — объяснил Юра.

— У моего отца друг тоже на телевидении работает, но почему-то темные очки в помещении не носит, — сказала Соня.

— У нас один дядька во дворе тоже все время ходит в очках. Есть солнце, нет солнца — все время в очках, — поддержал разговор Миша. — И собаку еще все время таскает за собой. Спаниель у него.

— Дурак, он же слепой! — сказал Сережа.

— Сам ты дурак! Спаниель не слепой!

К собравшимся присоединился Костик.

— Ну что?

— Он мне пообещал, что перезвонит. Я произвел на него неизгладимое впечатление, — сообщил Костик.

— Врешь!

— Только наполовину. Я просто произвел на него неизгладимое впечатление.

— Да ну тебя!

— Ну я пошел! — и Миша побежал сменять Сашку, понуро хромавшего в одном сапоге от Ростислава Борисовича.

— А сколько я буду зарабатывать у вас за день съемок? — первым делом спросил Миша у Ростислава Борисовича.

— Сто долларов.

— Клааааассс, — выдохнул Миша.

— Ну? — поторопил Ростислав Борисович через некоторое время, поскольку Миша погрузился в сладкий подсчет, чего он сможет накупить себе на зарплату за сто съемочных дней.

Миша подготовил басню «Мартышка и очки», но сейчас, подумав, что продюсер может принять упоминание очков на свой счет, решил рассказать вместо нее «Слон и Моська». На второй строчке Миша вспомнил, что дальше четвертой строчки эту басню он так и не выучил. К счастью, Ростислав Борисович прервал его еще на третьей и велел позвать следующего.

— За день съемки там дают по сто долларов! — восхищенно поделился Миша, вернувшись к друзьям.

Все почтительно помолчали.

— Есть чего попить? А то что-то в горле пересохло, — раздался голос Ростислава Борисовича.

— Есть отличный белый квас! Эксклюзив! — отозвался Семен Семенович.

Это напомнило Мише, что ему нужно избавиться от отравленного кваса, который теперь был уже ни к чему.

Миша сбежал со сцены и бочком скрылся за шторой, где на подоконнике все еще стояла бутыль.

Когда он снова вынырнул в зал, то уткнулся прямо в грудь Ростислава Борисовича, вставшего, чтобы размяться.

— О! Спасибо! — продюсер выхватил из рук Миши бутылку и вернулся на место, где его уже ждала Кристина.

— Можно начинать? — спросила она.

Ростислав Борисович кивнул.

Миша подошел к продюсеру и встал перед Кристиной.

— Отойди! Я буду петь! — Кристина попыталась отпихнуть Мишу.

Миша не сдвинулся с места.

— Чего тебе? — уставился на Мишу Ростислав Борисович.

— Я вам басню рассказывал…

— Я помню.

Кристина снова попыталась отодвинуть Мишу. Он вывернулся и остался стоять. Миша и сам не понимал, что собирается предпринять.

— А помните, у вас в передаче тоже мальчик один читал басню? — набрел Миша на, как ему в ту секунду показалось, подходящую тему.

— Что-то припоминаю.

— Он был еще в таком прикольном костюме! И басню классно читал!

— Да. И ты тоже… в прикольном костюме.

Миша потеребил свой бант. Что делать дальше — он не знал. Кристина обошла Мишу и встала напротив Ростислава Борисовича.

— Песня! — решительно сказала она.

Миша зачарованно следил, как продюсер отвинтил пробку и поднес горлышко к губам.

— Вот, пожалте! — Семен Семенович спускался со сцены, прижимая к груди еще одну бутыль. — Белый квас! Уникальная вещь! Э… — он остановился, заметив такую же бутыль. — Вы уже? Откуда?

— Да, да, спасибо. А ты пой, пой.

Кристина закрыла глаза и заголосила:

— Девчо-чо-чо-чо-чоночка, девчо-чо-чо-чо-чонка…

У Ростислава Борисовича зазвонил телефон.

Поставив бутылку на пол, продюсер поднял указательный палец, призывая Кристину к тишине. Однако глаза Кристины были закрыты, и песня продолжала литься.

— У аппарата! — ответил в трубку Ростислав Борисовича, заткнув пальцем неиспользуемое ухо. — Что?! Подожди!

Он встал с кресла и отошел от Кристины.