Юхан Борген - Избранные новеллы

Или, может быть, все же касается? Теперь они молча разглядывают меня. Право же, это их не касается - ни чужие грехи вообще, ни мои собственные в частности. Затылок, например, - ясно, что совесть у него не слишком-то чиста. А у Мотылька все пороки полусвета написаны на лице.

Грехи? Совесть? Странно, что эти понятия всплыли в моем сознании именно сейчас. Именно здесь, в кабинете, рядом с залом ожиданий аэропорта в миле от большого города. Тысячи и тысячи людей прилетают сюда и улетают отсюда каждый день. Их наскоро проверяют, бегло осматривают багаж - и отпускают. Как-никак, здесь не ворота в рай. И город - не обитель ангелов. Я бывал здесь много раз и ни разу не встречал ангелов. Да и сам я отнюдь не ангел...

Внесли мой багаж. Его быстро перерыли. Трубку, которую я однажды купил в минуту растерянности и горя, долго разглядывали под лампой. Я вдруг заметил, что у трубки несколько странная форма. Я ведь тогда ни о чем не думал. Куклу с закрывающимися глазами - подарок любимому ребенку рассматривали так, словно это бомба с часовым механизмом. Когда ее положили на стол и она жалобно пропищала: "Ма-ма", мундиры вздрогнули от неожиданности. Я не мог сдержать улыбки. Человек за письменным столом сказал:

- Не вижу ничего смешного.

- Не видите? - переспросил я. Впрочем, я и сам чувствовал, что смеяться тут не приходится.

Наконец дошла очередь до паспорта. Все нагнулись над столом и загородили от меня паспорт. Теперь мне вдруг стало казаться, что там могут быть странные вещи. Я никогда не изучал все эти штампы и отметки - следы поездок по многим странам. Лишь как-то раз полюбовался красивыми буквами на штемпеле, который мне поставили в Александрии. Теперь эта отметка казалась мне подозрительной. Человек за письменным столом жестом поманил меня к себе. Я уже давно про себя называл его Человеком. Остальные расступились и окружили его.

- Это ведь не ваша фотография, - сказал Человек.

- Может быть, все дело в очках, - сказал я. - Когда я снимался, на мне были очки.

Я вытащил свои очки и водрузил их на нос.

Все посмотрели на фотографию в паспорте, лежавшем на столе, потом на меня и снова на фотографию.

- У этого усы, - сказал Человек.

- Усы? Ах, да, правда. В то время я носил усы. Но это было давно.

- Три года назад, - сказал он, глядя на дату выдачи паспорта.

- Что-то вроде этого, - согласился я.

- Три года, - повторил он. - Я спрашиваю: носите вы очки? А усы?

- Иногда я ношу очки. Однако теперь все реже и реже. Близорукость моя стала меньше. Что касается усов...

- И волос! - воскликнул он.

- Увы, как я уже говорил, это было давно.

- Три года назад, - повторил он.

- Да, три года назад.

- Особые приметы. Здесь в паспорте ничего не указано. Но я сразу заметил, что вы прихрамываете. Пожалуйста, пройдитесь по комнате.

Я прошелся по комнате. Я слегка прихрамывал на левую ногу.

- Автомобильная катастрофа, - пояснил я на ходу. Странное чувство охватывает человека, когда он вынужден не только объяснять, что слегка прихрамывает, но и одновременно демонстрировать свою хромоту.

- Однако еще недавно вы хромали на правую ногу, - сказал Человек.

Странно. Я остановился. Очень странно. Ведь он прав. Почему-то сейчас я прихрамывал не на ту ногу.

- Вы правы, - сказал я. - Извините.

Они переглянулись, Человек спросил:

- Что это значит? Вы что, не знаете, какая нога у вас больная?

Я почувствовал, что краснею. Но объяснить ничего не мог.

- Хромота у меня ничтожная, - сказал я. - Да она и заметна, только когда я устаю или слишком напряжены нервы. А сейчас я еще должен был ее показывать...

Он жестом подозвал к себе контролера, и они тихо заговори ли о чем-то. Я видел, как контролер утвердительно кивнул. Я стоял посреди комнаты и сам теперь уже не знал, на какую же ногу я все-таки хромаю.

Человек за столом отослал контролера и обратился ко мне:

- Там, в зале ожидания, вы сказали: "Может быть, это я?" - про совершенно незнакомого вам человека. Что вы имели в виду?

Я пожал плечами.

- Я спрашиваю: что вы имели в виду, когда дали понять контролеру, что вы не тот, за кого себя выдаете. Кто же вы тогда? Во всяком случае, не тот, кто изображен здесь, на паспортной фотографии.

Я ответил:

- Это довольно трудно объяснить.

- Что трудно объяснить?

- Почему я это сказал. Наверное, мы все были раздражены.

- То есть вы были раздражены. Чем же?

- Тем, что время шло, а контролер к тому же вдруг сказал Затылку, что фотография в паспорте - не его.

- Затылку? О ком вы говорите?