Юхан Борген - Избранные новеллы

Но он не взглянул на часы. Он глядел на меня неотвязно, как может глядеть на тебя только ребенок, пока ты и сам не начнешь думать, что у тебя что-то не в порядке. Он предложил мне сигарету, сам взял одну, затем дал мне прикурить, по-прежнему не сводя с меня глаз. И я тоже не сводил с него глаз. И тут вдруг вся ситуация резко изменилась. В его взгляде, испытующем, глубоком, проглянуло простодушие, словно это и вправду был взгляд ребенка, испытующий от природы, а не вследствие каких-то подозрений, чуть ли не невинный, вопрошающий сквозь синюю пелену сигаретного дыма взгляд. Слова, все злобные слова, брошенные мне с насмешкой, теперь развеялись, будто никогда и не были произнесены.

За окном с ревом взлетел самолет. Грохот прокатился над крышей, все предметы на письменном столе задрожали. Затем грохот удалился и замер. Голоса в зале ожидания умолкли. Захлопнулась дверь и словно отсекла все звуки.

Взгляд Человека отпустил меня. Откинувшись на спинку стула, он положил обе руки на стол, словно это были не руки, а вещи.

Руки у него были большие, красные, с рыжими волосами на пальцах. Сначала меня поразил его взгляд. Теперь - руки. В них тоже было что-то детское. Я представил их себе двумя крохотными комочками, жадно тянущимися к материнской груди. Потом - руками влюбленного, лихорадочно ощупывающими тайны белого женского тела. Все привиделось мне, чем могут быть заняты человеческие руки, пока не окончат своих житейских дел и не застынут в покое, сложенные, предназначенные обратиться в прах. Это не были руки рабочего, но и не руки конторщика. Просто руки человека, совершающего свой путь от рождения к смерти. Руки нервно дернулись. Они знали, что за ними наблюдают. Пальцы начали перебирать вещи на столе. Сначала они тронули бронзовую статуэтку Дианы. Затем куклу, мою куклу, которую я вез любимому ребенку. В пепельнице догорали наши сигареты.

- На чем мы остановились? - спросил он устало.

- Вы спросили, кто я такой на самом деле. Вот это "на самом деле"...

- Верно. Оно вас смутило. Почему?

- Оно встревожило меня.

- Вы и раньше были встревожены.

- Паспорт мой настоящий, и вы это прекрасно знаете. Почему же со мной так обошлись?

- Мы - чиновники. Все делается по правилам. Долг служащих - следить за порядком, проявлять бдительность.

- Вы хотите сказать: подозрительность? И подозрение вдруг сосредоточивается на каком-то одном человеке?

- Верно. На вас. Согласитесь, что этот паспорт совершенно вам не подходит.

- Вы хотите сказать, что все паспорта не подходят их владельцам?

- Совершенно верно. Снимки, как правило, не похожи. Спрашиваешь отвечают не то. Наши коллеги на таможне, к примеру, сразу догадываются, кто везет с собой вещь, подлежащую обложению пошлиной, или запрещенный товар.

- И тогда все набрасываются на одного!

- Вот именно. На одного. На того, кто дает к этому повод.

Взглянув в окно на опустевший аэродром, я сказал:

- За день столько накапливается незавершенных дел, что служащий ощущает укоры совести, а это, видимо, порождает под конец дня прилив административного рвения. Ваш служащий, которого я про себя окрестил Шилом, придя сегодня домой и принимаясь за еду, наверно, объявит: "Нам снова попался нахальный пассажир - из тех, что воображают, будто им все дозволено, но уж я..."

- Весьма возможно.

- Одного не пойму - почему вы выбрали именно меня?

Он долго разглядывал меня, прежде чем ответить:

- За долгие годы службы я не раз задумывался над этой проблемой. И вот теперь, глядя на вас, я понял, что в этом есть своего рода закономерность. Некоторые люди привлекают к себе внимание.

- Как виновные, хотите вы сказать?

- Называйте как угодно. Но если вы имеете в виду владельцев фальшивых паспортов или тех, кто провозит мелкий, но опасный товар, - эти знают, как себя вести. Из них мало кто попадается.

- Так, значит, я?..

- Некоторые люди всегда чувствуют себя виновными в чем-то. Иначе всего этого не объяснишь. Надо думать, нечто подобное случалось с вами и раньше?

- Никогда!

- Значит, что-либо другое в этом роде. Например, на таможне перерывают только ваш чемодан, тогда как других, всех, кто только что сидел с вами в купе и похвалялся своими мелкими прегрешениями против правил, выпускают без проверки...

- Да, пожалуй, вы правы!..

- Люди с фальшивыми паспортами никогда себя не выдают. Те, кому есть что скрывать, скрывают.

- А мы все, безвинные, - мы, значит?..

- Не все. Я же не говорил, что все.

- Только некоторые?