Уильям Тревор - Рассказы

- Извините, - сказал он, стараясь, чтобы в его голосе звенел металл, извините, но, во-первых, мне не понять, как можно быть счастливой с мужем и при этом...

- Мы счастливы, можете мне поверить. И мой любовник неплохо жил с женой. Поймите, мистер Атридж, - она снова как-то по-звериному надвинулась на него, - мы встречались раз в неделю в обеденное время и только ради плотских утех. Пять лет подряд, с той самой вечеринки у Мортонов. Омлет, pouilly fuisse, ну и постель. И никакого вреда для нашей семейной жизни не было, а теперь будет: его жена решит, что их брак был неудачным. И станет раскаиваться, вместо того чтобы оплакивать мужа. А мне придется развестись.

- Надо было думать раньше...

Она ударила его левой рукой, ладонь ожгла его пухлую розовую щеку.

- Миссис Матара!

Он собирался рявкнуть на нее, но голос сорвался на визгливый шепоток. Со времени медового месяца ему не приходилось получать пощечин, и он вдруг вспомнил, как испугался тогда в спальне сиенской гостиницы. "Руки чешутся тебя укокошить, - кричала ему бывшая жена. - И укокошила бы, да ты и без того труп".

- Прошу вас уйти, миссис Матара, - сказал он тем же визгливым шепотом. - Немедленно. - Он откашлялся, и последнее слово прозвучало уже громче.

Она мотнула головой. Какое право он имеет указывать ей, о чем надо или не надо было думать раньше? Она же совершенно не в себе, много ли найдется людей, попавших в такую ситуацию? Разве человечно, разве честно, наконец, упрекать ее сейчас? Миссис Матара захлебывалась слезами. Какой-то кошмар, подумал он. Только в кошмаре увидишь столько ужасов, нелепостей и страстей: стоит в его гостиной, ревет белугой, хлещет его бренди и его же бьет по щекам.

Она вдруг поставила бокал на мраморный стол эпохи Регентства и опустила голову. Хотя ее лица теперь не было видно и стояла она тихо, без всхлипов, он знал, что слезы из ее глаз все еще текут. Заговорила она мягко, без прежнего напора.

- Простите меня, мистер Атридж, - прошептала она.

Он кивнул, принимая ее извинения. Дрянное дело, конечно, но и ей, этой женщине, тоже не позавидуешь. Он представил, как спустя некоторое время будет расписывать эту историю миссис Харкот-Иген и другим: женщина, в общем-то почти незнакомая, звонит ему, просит о помощи, а затем спускается с верхнего этажа и рассказывает о своей трагедии. Он мысленно услышал, как обрисовывает миссис Матара: сначала она показалась ему вполне элегантной, но вскоре надралась бренди, волосы у нее растрепались, и вдруг она влепила ему пощечину. В этом месте его слушатели, конечно же, ахнут. А он эдак улыбнется и добавит: бог с ней, разве станешь ее винить? Ну а кончилось дело тем, услышал он свой голос, что она ушла.

Но миссис Матара не собиралась уходить. Она продолжала молча глотать слезы.

- Простите и вы меня, - сказал Атридж, надеясь, что его слова прозвучат заключительным аккордом, после которого ей ничего не останется, как направиться к дверям.

Но она, все еще не поднимая головы, снова попросила:

- Если бы вы мне помогли. Хотя бы с одеждой. Он откашлялся, собираясь ей ответить.

- Одной это не по силам.

Подняв голову, она взглянула на него. Все лицо перепачкано косметикой и блестит от слез. Волосы растрепались еще больше, а под черными прядями, если он не ошибается, белеет седина. Шея то ли покраснела, то ли покрылась сыпью.

- Я бы не просила, если бы могла справиться сама. Или позвонила бы приятельнице, только некогда ждать, пока она доберется. Времени почти не осталось.

И тут, пока она говорила о приятельнице, Атридж почувствовал в груди первый холодок волнения. Такое же волнение он ощущал перед финалом "Тангейзера" или когда смотрел на "Благовещенье" Креди в Уффици {Картинная галерея во Флоренции.}. Несимпатичная, даже мерзкая особа, эта миссис Матара; завела дешевую интрижку, ну и получила по заслугам. Жалеть ее не хочется, а не жалеть трудно. С ее партнера-то теперь взятки гладки, умер, и все, а кашу расхлебывать ей одной. "Нет в тебе ничего человеческого, говорила ему жена. - Разве ты способен на любовь? Или на сочувствие? Ни на что ты не способен". Вот так и измывалась над ним, стоит в одной комбинации и измывается.

- Ладно, как-нибудь управлюсь, - сказала миссис Матара и пошла к дверям.

Он не двинулся. До чего же жена была нетерпелива там, в Сиене. Даже не хотела посидеть на площади, понаблюдать за прохожими. По собору бродила как сонная муха. Только и мечтала, как бы залезть снова в постель. "Женоненавистник!" Сидит себе, сигарета в одной руке, стакан вина в другой.