Вильям Козлов - Маленький стрелок из лука

Борис сразу узнал Кирилла, когда тот пришел в магазин, Блохин крутился в торговом зале, где молодая женщина только что купила телевизор "Рубин". Он рассчитывал заработать пятерку за доставку телевизора к такси. Но, увидев, как Кирилл прошел к Лядинину, забыл про женщину и телевизор. Больше он не спускал глаз с дверей. Давно забытая картина всплыла перед глазами Бориса: Коктебель, ночной пляж, голубовато подсвеченный луной, лихая драка на берегу... Этот самый мужчина, что сейчас сидит у Тома, свалил его мощным ударом на песок, потом другой, огромный и бородатый, согнул вокруг его шеи водопроводную трубу и швырнул в море, в набежавшую волну... Давнишняя обида и ненависть всколыхнулись в Борисе. Как сейчас он помнит их громкий смех на берегу... И все это происходило на глазах Евы, не преминувшей потом обо всем рассказать Марии...

Еще не зная, что он сделает, Борис долго шел по другой стороне улицы позади Кирилла и Евы. Он свернул за ними на улицу Восстания, потом к церкви, что на улице Пестеля. У высокой чугунной ограды, рядом с толстой цепью, прикованной к пушке, они остановились Борис обошел церковь и встал в очередь на стоянке такси, здесь его не заметят. Впрочем, он и не рассчитывал, что мужчина его узнает, все-таки там, на пляже, была ночь, вот Ева сразу обратит на него внимание, а пока этого Борису не хотелось. Он вытащил из заднего кармана вытершихся джинсов расплющенную пачку с одной-единственной сигаретой, попросил у стоящего перед ним мужчины спичку, закурил и прислонился спиной к обшарпанной стене желтого дома, изредка бросая на Кирилла и Еву насупленные взгляды.

А между теми в этот момент происходил следующий разговор:

- Ты меня даже не приглашаешь к себе домой - говорила Ева, многозначительно глядя ему в глаза.

- Нет, - отвечал Кирилл. - Ни к чему это.

- Раньше ты так не говорил.

- То было раньше.

- А что изменилось?

- Не прикидывайся дурочкой! - раздраженно сказал Кирилл. - Очень многое изменилось.

- Ты встретил другую? - Ева перевела взгляд на паперть, на которой о чем-то негромко разговаривали две старушки.

- Можно подумать, что тебя это волнует, - усмехнулся он.

- А почему бы нет? Ты ведь меня бросаешь, а не я тебя.

- Я тебя не могу бросить по одной простой причине: ты никогда не была моей.

- Мне не хочется тебя терять, Кирилл, - вздохнула Ева.

- Нельзя потерять то, чего у тебя нет, - сказал он.

- Я как-то вспомнила картину в твоей комнате, - вдруг заговорила она о другом. - Пируют в лесу... Там на дереве крылатый ангелочек с луком. Однажды, когда я смотрела на картину, мне показалось, что этот... Амур, что ли? целится прямо мне в сердце... Наверное, он промахнулся, Кирилл? Этот маленький стрелок из лука?

- Наверное, промахнулся... - повторил Кирилл и даже не улыбнулся. А он-то считал, что на Еву картина не произвела никакого впечатления...

- А в тебя он тоже не попал? - заглядывала ему в лицо Ева. И в ее коричневых глазах на сей раз не было равнодушия.

- По-моему, стервец, попал, - улыбнулся Кирилл и машинально дотронулся рукой до левой стороны груди.

- Я рада за тебя, - со вздохом сказала она. - Любовь - это так прекрасно...

- Это что-то новенькое? - удивился Кирилл. - Помнится, ты начисто отрицала такое примитивное, на твой взгляд, понятие, как любовь.

- Мне хочется влюбиться, - сказала она. - Должна же я испытать, что это такое?

- У тебя еще все впереди...

-Не произноси ты, пожалуйста, эти избитые фразы, - упрекнула она. - От тебя мне неприятно их слышать.

- А от других? - усмехнулся он, задетый за живое, хотя в душе должен был признаться, что Ева права: сентенция была не из свежих.

- Что тебе до других? - прямо взглянула она ему в глаза. - Ты сам, Кирилл, стал другим.

- Хорошо это или плохо?

- Для тебя, наверное, хорошо.

- А для тебя?

- Я, мой дар-рагой, давно уже не знаю, что для меня хорошо, а что плохо, - насмешливо, однако с нотками горечи в голосе произнесла она.

- А я, думаешь, знаю? - вырвалось у Кирилла, о чем он тут же пожалел, но Ева не обратила внимания на его капитулянтские слова.

- Я всегда знала, что смогу прийти к тебе, выпить кофе, послушать музыку, - задумчиво заговорила она. - А теперь ничего этого не будет.

- Почему не будет? - возразил он. - Я не собираюсь закрывать перед тобой дверь.

- Пойдем сейчас? - оживилась она. И опять в ее глазах мелькнуло что-то незнакомое, бесстыдное.

Ева ему нравилась. Она была по-прежнему эффектна и хороша собой. И то, что в ней сейчас не было обычного равнодушия, смутило его.