Вильям Козлов - Маленький стрелок из лука

- Все вместе, Кирилл, - сказала она.

- Я понимаю, тебя устраивает именно такое счастье, - заметил он.

- Я ведь предупреждала, что со мной будет трудно.

- До встречи с тобой мне казалось, что я любил двух женщин... - начал было он, но она перебила:

- Фу, какие примитивные слова!

- Я вас люблю - это тоже примитивные слова, однако они прекрасны, если это правда. Но дело не в словах... Так вот послушай... Одна меня обманула, и мне показалось, что я навсегда разочаровался в женщинах. Встретил вторую и снова я поверил...

- И вторая тебя бросила?

- И ты знаешь, что я понял? Не бывает женщин хороших или плохих. Есть просто женщины, которых мы любим или не любим. Если любим, мы и некрасивую превратим в божество, и наоборот...

- Так что же случилось с той, второй твоей любовью? - спросила она.

- Это была не любовь, - сказал он. - Добровольное заблуждение. Обман самого себя. Причем она даже не старалась помочь мне обманываться, скорее наоборот... Самые опасные женщины это те, которые никого не любят, даже себя... Они приносят людям истинное несчастье.

- Видишь, после второй, любви ты помудрел... - она без улыбки смотрела на него. Капля на кисти съежилась и помутнела.

- Я не сказал, что это была любовь. Мне так казалось.

- А сейчас? - поддразнила она.

- Сейчас мне не кажется, - просто ответил он. - Я люблю тебя, Евгения. И знаю, что без тебя мне будет очень плохо.

- Мне не хотелось бы сделать тебя несчастливым, - вздохнула она. - А одному человеку я уже принесла несчастье. Моему бывшему мужу. Мы прожили ровно год и шесть месяцев. Он даже ни разу не видел Ольку. Да, пожалуй, и не знает, что она его дочь.

Кирилл ждал, что она расскажет дальше, но Евгения умолкла. Перевела взгляд на холст, ткнула кисть в палитру, но больше не сделала ни одного мазка.

- Кажется, стало теплее, - сказала она и невесело улыбнулась: - А у меня пропало вдохновение...

Кирилл помог ей сложить мольберт. Вид с Пуповой горы на озеро Олень остался незаконченным, не прорисованы волны, чуть намечены штрихи чаек на песчаной косе.

Тропинка к деревне была узкой и заросшей травой и чертополохом. Нежаркое северное солнце не высушило росу, и она брызгала на ноги. Разлетались во все стороны букашки, похожие на кузнечиков. Они так стремительно сигали из травы, что рассмотреть их было невозможно.

- Я ушла от него, - после долгой паузы продолжила свой рассказ Евгения. - Он был болезненно ревнивым и один раз ударил меня. И это было все. Я ушла и больше не вернулась, хотя он клялся, что все понял и больше подобного никогда не повторится... Я знала, что повторится, это был слабый человек, неспособный управлять своими чувствами и инстинктами... Вот почему, Кирилл, меня пугают люди, не умеющие себя сдерживать. Моя мать считает, что женщине, тем более с ребенком, нельзя быть столь требовательной к мужу. Я так не считаю.

- Он в Ленинграде? - помолчав, спросил Кирилл.

- Я посоветовала ему уехать в другой город, - сказала она. - Как ни странно, он послушался... Да, я ему сказала, что у меня будет ребенок, но он к нему не имеет никакого отношения... С тех пор я его не видела. На его письма не отвечала. А потом родилась Олька. Вот и все. Как видишь, у меня совсем простая история.

- Он тоже художник?

- Скульптор. И очень способный. Если не будет пить, то из него выйдет толк. По крайней мере, профессора предрекали ему большое будущее.

- Какая ты... - вздохнул Кирилл.

- Какая? - взглянула она на него. - Нетерпимая, да? Тут уж я ничего с собой не могу поделать: не переношу ложь, насилие над собой, хамство, - в ее голосе прозвучал вызов. - И никогда к этому не привыкну.

- Ты так говоришь, будто я думаю иначе, - обиделся он. - Я тоже все это ненавижу.

- В каждом человеке есть и ложь, и хамство... - продолжала она. - Только одни умеют от этого избавиться, следить за собой, самоусовершенствоваться, а другие дают волю своим низменным инстинктам и считают, что так оно и должно быть.

- Надеюсь, я не дал повода тебе плохо думать обо мне?

- Пока нет, - ответила она.

Плыть на лодке по озеру в погожую погоду одно удовольствие. Небо над головой бирюзовое, ни одного облачка. Солнце, как всегда, ходит по кругу, не поднимаясь особенно высоко, однако даже на озере, где в любое время дня гуляют капризные ветры, тихо, тепло. Давно скрылась за кормой деревушка. Все дальше отодвигается лесистый берег с Пуповой горой, перед ними сплошное синее раздолье. Евгения пристроилась с альбомом на носу карбаса, толстый угольный карандаш летает в ее руке. Волосы собраны в тугой узел, в солнечном свете голова ее кажется глянцевой. Темные очки с выпуклыми большими стеклами закрывают ей пол-лица. Здесь Евгения не носит юбку, только брюки. Когда вокруг столько комаров и мошки, не до форсу. Правда, сейчас не слышно ни одного комара. На озере их не бывает, да еще так далеко от берега.