Сергей Уткин - История болезни

Уподоблюсь Козьме Пруткову и в который раз повторю: весь нынешний бардак не вчера начался. Система закладывалась при Брежневе, набрала ход при Горбачеве, а в условиях нынешней вертикали круговой поруки дала пышные всходы по всем фронтам. Даже там, где уровень бардака не превышал разумных норм при любых правителях, включая вечно пьяного Ельцина.

Вот, например. Три слесаря нашего "сто шестнадцатого", они же три любимчика мадам Пискуновой, в очередной раз получили жирные заявки. Сборка каких-то там мудреных блоков для подводных лодок, с нормой выполнения работ на полгода вперед. Проще говоря, мужики могли не слишком напрягаться и спокойно закрывать наряды, не беспокоясь о плане и премиальных. Наш Николай Саныч корпел над блоком переключателей, бывший штангист-любитель Лев Саныч Демиденко собирал аппаратуру магнитной регистрации, Володя Поляков колдовал над хитрой системой датчиков. Каждый блок упаковывался в свой металлический гробик, который согласно Техническом Заданию должен был быть абсолютно герметичным и выдерживать экстремальные перепады температур. Поэтому готовые изделия, каждые в количестве двух штук, проходили испытания в барокамере.

Где-то месяца через полтора Лева Демиденко решился спросить. Мол, очень уж схожие блоки получаются, да еще и требования к ним одинаковые. Может, они вместе будут работать? А если их планируется подключать друг к другу, то надо срочно переделывать разъемы. Потому что у одного кабель распаян в круглый штекер на 25 ног, у другого гнездо прямоугольного коннектора, а в третьем вообще куча гнезд под трехмиллиметровые штекеры...

Льву Санычу тихо порекомендовали не строить из себя самого умного и заниматься своим делом. Демиденко пожал плечами и продолжил сборку. Блоки были сданы в срок, ОТК поставило печати и гробики куда-то уволокли.

Где-то через месяц коробчонки притащили обратно. Изделия нормально прошли все климатические испытания, продолжая работать и в зной, и в стужу, и под водой. После чего их потащили на финальную сборку, где оказалось, что Демиденко был прав! Блоки должны были встать в систему управления и контроля аппаратурой подводной лодки. Датчики собирали данные с блока переключателей и отправляли на запись. А для этого их нужно было скоммутировать в единое целое, но сделать это было невозможно по причине разных интерфейсов.

К счастью, проблема решалась довольно просто. Конструктора перелопатили чертежи, ввели однотипные разъемы и монтажники быстро перепаяли кабеля как надо. После чего благополучно отправились мокнуть, потеть и мерзнуть в барокамере.

Лев Александрыч, который к своему здоровью относился весьма бережно, пришел в курилку и выпросил у Юры Парфенова "беломорину". Неумело затягиваясь, Демиденко крыл матом все начальство, начиная от мадам Пискуновой и заканчивая Горбачевым.

– Лева! Ты Райкина слышал? – спросил вдруг Юрий Викторович.

– Какого Райкина?

– Ну не Райкиного мужа, конечно. Аркадия Райкина, где он шепелявит "Кто сшил костюм"?

– Ну, слышал, конечно.

– Вот тебе и ответ. Один рукава вместо штанин присобачил, другой карманы не туда прилепил. Главное, что план выполнен, сроки соблюдены. И все свою зарплату с премией получили. А что в этом костюме приличное пугало в огород выйти постесняется, никого не колышет.

Формально курилок было две. Первая, на лестничной площадке, особой популярностью не пользовалась, поскольку соседствовала с мужским туалетом. А что такое заводской туалет, которым в течение дня пользуется две сотни мужиков? Это несколько кабинок с парашами вместо унитазов, вечные засоры канализационных труб и, как следствие, бронебойная вонь, несмотря на круглосуточно открытое окно. Более двух минут выдержать эту газовую атаку без средств индивидуальной газохимической защиты было нереально. Курить в противогазе тоже затруднительно. Поэтому на площадке курильщики не застаивались и сбегали в цех, сделав несколько экспресс-затяжек. За что первую курилку долгое время называли общепитом, а в начале девяностых переименовали в МакДональдс.

Вторая курилка располагалась в начале механического участка и располагала к неторопливому, вдумчивому перекуру. Три длинные деревянные лавки, стоявшие буквой П, вмещали не меньше пятнадцати курильщиков. Если места на лавках не хватало, то можно было комфортно устроиться на широченном подоконнике. Как раз на подоконнике было мое обычное место, хотя не курил и не курю до сих пор.