Джейн Веркор - Люди или животные

Сэр Артур ответил не сразу.

- Что же, это было бы возможно, - проговорил он наконец.

Он умолк и молчал довольно долго.

- Да, было бы возможно, - повторил он. - Но только при одном условии.

Он замялся, и министр энергичным движением руки, плохо скрывавшим его нетерпение, дал понять, что ждет продолжения.

- При том предварительном условии, что все поводы для сомнений будут уничтожены.

- Я вас не понимаю, - сказал министр.

- Если даже новый состав присяжных, - начал сэр Артур, если даже новый состав присяжных и признал бы подсудимого виновным (хотя в настоящее время это мало вероятно), что бы это доказало? Лишь то, что _по закону_ подсудимого считают виновным в убийстве собственного сына. Но вопрос о природе его сына по-прежнему оставался бы открытым. Равно как и вопрос о тропи в целом. Мне кажется, это не привело бы к желаемым результатам.

Министр выжидающе посмотрел на сэра Артура.

- Обвиняемого отправили бы на виселицу или на каторгу, - продолжал судья, - но что помешало бы компании Такуры использовать тропи в качестве рабочего скота на своих ткацких фабриках? Разве только пришлось бы начать новый процесс, еще более запутанный, чем этот. Да и кто бы его затеял?

- Ну, а вы что предлагаете?

Сэр Артур сделал вид, что ответить сразу на этот вопрос не так легко.

- Я думаю, для того чтобы добиться решения, и к тому же решения, которое бы дало положительные результаты, надо было бы... надо было бы, чтобы это решение строилось на совершенно определенной, не вызывающей никаких сомнений основе.

- Согласен, - отозвался министр. - Но на какой?

- На той, которую тщетно пытались найти присяжные.

- То есть?

- На узаконенном, ясном и точном определении человеческой личности.

Министр широко открыл глаза. Наконец после минутного колебания спросил:

- Но... разве оно не существует?

- Как раз этот вопрос, - сдержанно улыбаясь, ответил сэр Артур, задали мне сбитые с толку присяжные.

- Прямо не верится! - воскликнул министр. - Неужели же это возможно?

- Подобного рода определения не английская добродетель... Скорее они вселяют в нас ужас.

- Вы правы... но я хотел спросить: неужели возможно, что французы... или немцы, друг мой, даже немцы?.. Трудно поверить, что немецкие ученые писали свои философские труды о чем-то таком, чему они предварительно не дали определения.

Сэр Артур улыбался.

- Все это ставит нас в весьма затруднительное положение, - добавил министр, - во всяком случае, теперь. Что же делать? Как, по-вашему, можно добиться...

- По моему мнению, - ответил сэр Артур, - следовало бы передать этот вопрос в парламент.

Глаза министра заблестели. Наконец-то эта надоевшая история попадала в его родную стихию. Но он тут же досадливо поморщился.

- Вы же сами сказали: подобный вопрос приведет в ужас наших милейших депутатов. Определение!.. Ясное и точное! Определение человека! Да никогда нам не добиться...

- Как знать? Вы же видели, как отнеслись к этому присяжные во время процесса? Вспомните свою собственную реакцию. Самое невероятное во всей этой истории, что даже мы, англичане, чувствуем себя обязанными, преодолев свой инстинктивный ужас...

- Вы шутите, господин судья, - с тонкой улыбкой возразил министр.

- Никогда не позволю себе...

- Так вы говорите серьезно?

- Вполне серьезно. Необходимость в подобном определении давно назрела, и даже британский парламент, по моему мнению, согласится взять на себя этот труд.

Министр ответил не сразу, он, очевидно, обдумывал слова собеседника.

- Возможно, вы и правы, в конце концов... Словом, никто не удивится... если кто-нибудь... желательно из членов нашей партии... обратится в парламент с запросом... и упрекнет нас в том... что мы позволили высмеять...

Покусывая губу, он рассеянно улыбался. Казалось, он совсем забыл о сэре Артуре. И вспомнил о нем, лишь когда тот заговорил:

- Только, господин министр, не следует связывать обсуждение в палате общин непосредственно с процессом. Вы, конечно, знаете, что, пока дело находится sub judice, нельзя начинать политическую дискуссию, которая сможет так или иначе повлиять на приговор.

- А, черт!.. Но в таком случае... это же все меняет...

- Почему же? Надо только принять необходимые меры предосторожности.

- Значит, мы можем рассчитывать на ваши советы?

- Господин министр, я и мысли не допускаю, что более сведущ в юридических науках, чем господин генеральный прокурор или же...

- Конечно, конечно, но они слишком заняты. Итак, решено: вы будете руководить нами.