Джуд Морган - Тень скорби

— Шесть дюймов [40] 6 дюймов ≈ 15 см. ! — восклицает мисс Пачетт. — Добрых шесть дюймов!

Как это зачастую бывает, трудно понять, что говорить в ответ, поэтому Эмили ищет прибежища в фактах.

— Больше похоже на восемь, — произносит она, внимательно изучив подол перед тем, как начать подниматься по лестнице.

Чаепитие не удалось. То есть мисс Бронте, приглашенная к редкому застолью в гостиной мисс Пачетт, выпила чашку чая, но на этом, пожалуй, и все. За исключением одного-единственного замечания по поводу того, что на холмах уже почти нет снега. Она сказала это перед тем, как служанке велели занавесить окна, и провела большую часть времени, поглядывая на дверь.

Мисс Пачетт собирается с силами.

— Мисс Бронте, могу я спросить вас откровенно? Вы… вы довольны своей должностью?

— Да, сударыня, — отвечает Эмили. Быть может, это будет значить, что ей уже можно идти.

И, по правде говоря, сегодня она очень довольна. Этим утром образ Августы Альмеды, отправляющейся в ссылку, растопился на две строчки совершенных стихов — нет, не совершенных, но лучших, близких к идеалу как никогда раньше. Она носила их с собой весь день. Поистине, она буквально жила ими. Вот почему она не притронулась к обеду: не нуждалась в нем.

Брэнуэлл, как это часто бывает, на выходных дома, но в пасторском жилище его трудно застать. Не посещает он и заседания хоуортской масонской ложи, что замечает его друг, могильщик Джон Браун. Наконец Браун находит Брэнуэлла в церкви, где тот угрюмо играет на органе. Черт его знает, где он этого набрался. Браун помнит, как парнишка начинал учиться игре на флейте, — и тут вдруг он уже умеет это. Слегка театральное, но очень компетентное исполнение. Джон узнает отрывок из наследия меланхоличного Генделя, тактично прокашливается, приближается.

— Слышал, как ты вошел, старина, — говорит Брэнуэлл, не отрывая глаз от клавиш. — Уши, как у ищейки, знаешь ли.

— А еще лицо, да и все остальное, я бы сказал, в данный момент, — замечает Браун. — Что тебя гложет? Она хорошенькая? Она того стоит? Или ты еще не добрался до сути дела?

Брэнуэлл коротко смеется, заглушает последний перегруженный аккорд.

— Это было бы не так плохо. В конце концов, от этого есть лекарство, — говорит он, погружая пальцы в жилет. — Но это… это совсем другое дело.

Он крутит пенни подобно фокуснику, заставляя монетку то исчезать, то снова появляться в его пальцах. Черт его знает, где он и этого набрался.

— Если тебе не хватает, могу выделить немного. Но только на самом деле немного.

— Что? Только не говори, что твои дела пошли плохо, Джон. Никогда бы не подумал, что умирать станет не модно. Пойдем отсюда. Я слишком ясно слышу крысиную возню.

— Я думал, ты неплохо устроился в Бредфорде. Твой отец…

— Он, несомненно, так говорил. Отчасти потому, что так говорю ему я, а отчасти потому, что… что я его сын, а значит, мои дела обязаны идти хорошо, ничто другое немыслимо. Вот так и живем. — Брэнуэлл бросается на семейную скамью и после минутного погружения в тяжелые мысли задирает ноги. — Вернулся домой из дома. Не сосчитать, сколько раз я мальчишкой ковырялся в носу и вытирал пальцы под этим сиденьем. Вероятно, эта деревяшка на соплях и держится. Проблема в том, Джон, что мои дела идут недостаточно хорошо. Я кое-что подсчитал, что на меня не похоже, знаю, и… в общем, у меня за плечами шесть месяцев заработков и шесть месяцев долгов, и одни наверняка больше, чем другие, так что в моем случае это не то, что надо… Но теперь, может, поговорим о чем-нибудь другом? Это быстро становится утомительным, как проповедь… — Ничем не прикрытый, как свойственно рыжеволосым людям, взгляд Брэнуэлла озлобленно вспыхивает в направлении кафедры.

Браун садится напротив и вынимает из кармана флягу.

— Что это?

— Капля виски, а ты что думал? Пахта [41] Пахта — жидкость, остающаяся при сбивании масла. ? Давай, давай, это поможет.

Брэнуэлл протягивает руку, замирает в нерешительности.

— Здесь?

— Но ведь твоего отца здесь нет, верно? А теперь скажи мне правду, потому что я сам не знаю. Все восхищаются моим портретом, который ты нарисовал, и я тоже…

— Еще бы, — говорит Брэнуэлл резко: он несчастен. — Потому что ты веришь в меня и потому что… — Он не заканчивает своей мысли. — Послушай, вокруг множество парней, которые делают то же, что и я. Рисуют лица. Некоторые прошли Королевскую академию искусств. Бредфорд, Галифакс, Лидс. Если нужен портрет, далеко ходить не придется. Можно даже получить хороший, если знать места.