Эптон Синклер - Широки врата

Ланни сказал: «Я хотел бы посмотреть на этот марш. Где он будет?»

«По Калле де Аточе», — был ответ, и Ланни быстро поехал туда. Они увидели впереди толпы и услышали аплодисменты.

«La Brigada International!» Это был великий момент в жизни двух идеалистов, которые созданием школы, написанием газетных статей и иным образом продвигали идею человеческого братства, а теперь вдруг увидели, что идея обрела плоть, надела сапоги и марширует твердой поступью по широкому бульвару города. « С Интернационалом воспрянет род людской» — так обещал рабочий гимн. И здесь были люди практически из каждой страны Европы и Америки, прибывшие сюда по своей доброй воле, чтобы помочь защитить Испанскую Народную Республику.

За пару месяцев левая пресса была полна материалами по этой бригаде героев. Можно сомневаться, почему настолько малое войсковое формирование получило так много рекламы. Но в её рядах в значительной части были писатели и будущие писатели, и из её учебных лагерей вышли истории из первых рук на многих языках, некоторые из них, были достаточно интересны, чтобы получить место в капиталистических газетах и журналах. Это была мечта, вышедшая из мужских сердец на страницы истории. У каждого из этих тысяч людей была своя мечта, и они сложили их все вместе и создали одну. Она потрясла тротуары Мадрида, потрясла сердца зрителей. Она поколеблет нацистско-фашистскую мечту о власти, и будет продолжать возбуждать души поборников свободы и справедливости всё остальное время. Ланни подумал: «Это величайшее зрелище, которое я когда-либо видел в своей жизни, и я должен сказать им об этом». Он и Рауль вылезли на подножки автомобиля и добавили свои возгласы к шумихе. К черту пятую колонну!

Как и многие другие события, которые история считает важными, это внешне гляделось непрезентабельно. Их одежда из шерсти цвета хаки была использована для тренировок, рытья траншей и ползания в пыли. У нескольких рот не было времени получить форму, и они прошли в одежде, какую носили в Нью-Йорке, или Гаване, или Будапеште. Кое-кто носил костюм испанского рабочего, цельный комбинезон из синей джинсовой ткани, скрепленный молниями. Ланни надеялся, что под ним у них есть что-то теплое! Но у всех были винтовки и патронташи, и у всех было мрачное выражение лица. Они знали, что это был не парад и что противник был всего в нескольких километрах. Большинство колонн несли красный, желтый и фиолетовый флаг Испанской республики. Там было несколько красных флагов и советских флагов, ибо это была армия свободного мнения и свободы слова. Многие группы несли транспаранты, указывающие на страну, откуда они прибыли, и Ланни наблюдал лица проходивших мимо. Рауль сказал ему, что туда были зачислены студенты или бывшие ученики школы, а также некоторые из итальянских беженцев, которым Ланни помогал в течение четырнадцати лет правления Муссолини.

Прошла колонна с транспарантом с именем Тельмана. Это были немцы, названные в честь коммунистического лидера, которого Гитлер гноил в тюрьме. Ланни осматривал ряды лиц, потому что он встречался со многими левыми в Берлине и в других местах, и, возможно, мог получить некоторые новости для Труди. И он получил их. Во главе одной из рот со знаками отличия капитана он увидел коренастого, широкогрудого пруссака с обветренной кожей и выбритыми темными волосами, и особенностью, которая, кажется, отличает северных немцев, отсутствием какой-либо кривизны на задней части головы до самой шеи. Два года назад Ланни изучал это властное лицо в течение часа или двух, и думал об этом время от времени до сих пор.

Он подозвал Рауля: «Посмотрите на этого офицера! Вы его знаете?»

Рауль ответил: «Это капитан Герцог. Вы встречались с ним?»

«Я встретил его однажды», — ответил Ланни. Он не пытался сказать больше, из-за криков. Но после того, как последние бойцы прошли мимо и пара вернулась в машину, он сказал: «Я встретил этого капитана Герцога однажды в Лондоне при весьма странных обстоятельствах. Он выступал под именем Бернхардта Монка».

— Он был в нашем офисе, и сказал, что он бежал из концлагеря Ораниенбург. Он был в немецкой армии во время последней войны.

«У меня были сомнения по поводу него», — добавил Ланни. — «Я не был совершенно уверен, стоит ли ему доверять».

«Ну, теперь вы знаете», — ответил испанец. — «Никакие шпионы или предатели не лезут в эту горячую печь, вы можете быть уверены».

Ланни сказал: «Мне неприятно сбегать в такое критическое время». Но его друг ответил: «Вы ничего здесь не можете сделать, и у вас есть своя работа за рубежом. Вам лучше уехать, пока вы можете, а то Франко может окружить нас полностью, и тогда вы бы застряли здесь на всю осаду».