Иржина Троянова - Яна и Ян

Проснулась я от необычайной тишины за окнами. Бульдозеры молчали. А на улице было белым-бело от снега. Его выпало так много и он так красиво искрился в лучах солнечного света, что мне сразу вспомнились рождественские открытки. В квартире тепло и уютно. И трудно было даже представить, что в прошлом году в это же время мы мерзли здесь от холода и страдали от неустроенности. «Увы, где прошлогодний снег!»

Строчка из Вийона напомнила мне о Михале. Эти стихи он прочитал и в тот раз, когда мы случайно встретились с ним. Встретились после стольких лет!

Это произошло в тот день, когда Ян уехал в академию. Я провожала его до Будеёвице, где он должен был пересесть на скорый поезд. Сказала, что мне надо купить кое-что для квартиры. Это была правда, но только не вся правда. Прямо с вокзала я поехала в педучилище. Поехала на такси, чтобы не было времени передумать. Мне не могло прийти в голову, что за дверью с табличкой «Заместитель директора училища» (имени я от волнения не прочитала) я встречу Михала.

Я узнала его сразу, ему же на узнавание потребовалось несколько секунд.

— Яна!.. Как ты сюда попала?

— Вот хочу на старости лет снова взяться за учебу…

Мы оба рассмеялись, но в нашем смехе не было и тени смущения. Кружок художественного чтения, первая, почти детская любовь и первое разочарование, невольной виновницей которого стала Моника, — все это было так давно! Да и было ли? Я смотрела на Михала и не могла представить себе, что когда-то была в него влюблена. Сколько же мне было тогда? Кажется, шестнадцать. В эти годы девушек нередко пленяет в парнях рассеянный, мечтательный взгляд, мягкие пряди волос, спадающие на лоб, умение петь и играть на гитаре…

Михал писал стихи, сочинял музыку к ним, был страстным поклонником Вийона и стихи подписывал не иначе как «Мишель Франсуа». Однажды, вероятно, чтобы сделать ему приятное, мы отпечатали на школьном ротаторе десять экземпляров его сборника «Сто стихов в подражание Вийону». Это была довольно изнурительная работа…

Теперь он подписывается совсем по-другому: профессор Михал Швец. Кроме административной работы он занимается преподаванием. Его специальность — чешский и русский. Он аккуратно подстрижен, но мягкие пряди все равно упрямо спадают на лоб, и взгляд его остался прежним. Ученицы наверняка от него без ума.

Он долго меня разглядывал, потом сказал:

— А ты не изменилась, Яна. Нет, я не прав, ты очень похорошела… Чем же ты занимаешься?

— Я вышла замуж, счастлива, мой муж — офицер, у меня есть сын. А ты? Все еще не женат?

— Снова не женат. Моя бывшая жена играла в здешнем театре, а потом получила приглашение в Прагу и… — Он меланхолично улыбнулся, остановил на мне взгляд и, отбросив со лба непокорную прядь, продекламировал:

Передо мной был прежний Мишель Франсуа, как он когда-то себя называл, и в то же время выпускник филологического факультета, профессор Михал Швец.

— Оставим банальные истории и прошлогодний снег, Яна, человек должен жить настоящим. Расскажи мне о себе… Подожди, ты действительно хочешь учиться?

— С горем пополам я закончила в Праге два курса вечернего отделения педагогического училища. Сейчас мой муж уехал в Брно, будет учиться в академии, ну а я хотела бы закончить училище…

— Значит, поступив в высшее учебное заведение, твой муж захотел иметь образованную жену. И все же мне это не понятно. Прости, я не знаю твоего мужа, но считаю, что мужчины в таких случаях поступают безрассудно. Разница в образовании не имеет никакого значения, а учеба и работа изнуряют женщину, приводят ее к преждевременному старению… Так что эмансипация — это палка о двух концах, да и вообще процесс недостаточно изученный. Назначение женщины — быть возлюбленной, женой, матерью…

— …Нимфой, богиней, хранительницей семейного очага, — засмеялась я. — Ты, наверное, тоже по натуре феодал?!

— Кто-кто? — не понял он.

— Это я просто так. Могу тебя заверить, что мой муж ни к чему меня не принуждал, он даже не знает, что я хочу закончить училище. Я сама так решила.

— Но это уже женские капризы. Яна, ты интеллигентна, молода, привлекательна, у тебя есть ребенок, и, судя по тому, как ты выглядишь, ты любима и любишь… Чего же тебе недостает? Независимости?

— Может быть… — неопределенно сказала я.