Евгений Левандовский - Огнем опаленные

— Ну, хорошо. Я к вам, Михаил Терентьевич, по делу. Мы с группой с Большой земли. Находимся километрах в тридцати от вас. Имеем двух раненых. Нужна связь с местным партизанским отрядом и необходим врач.

— В отряд вы сможете попасть к утру. Врач у них есть. А теперь давайте я угощу вас чайком, отдохнете немного, а там и в дорогу. Ну те-с, а как вас величать прикажете?

Михаил улыбнулся:

— Зовут меня Михаилом, фамилия — Звонарев.

— Ну, что же, Миша, дорогой мой тезка, давай чай пить.

Провожатого, рекомендованного Павловым, Михаил увидел еще издали. Недалеко от деревни, рядом с дорогой, мальчишка лет двенадцати пас козу.

— Здравствуй, Антон!

— Здравствуйте, дяденька. Вы откуда знаете, как меня зовут?

— Я, брат Тоша, все знаю. Вот иду и смотрю: парень козу пасет. У козы рога кверху, а хвост сзади и вниз торчит. Кто, думаю, козу в таком неопрятном виде может пасти. Конечно, Антон, больше некому.

— Вы от дяди Миши?

— Да, Антон, от него. И просил он проводить меня к Николаю Ивановичу.

— Тогда, дяденька, вы идите через деревню, а как пройдете ее, увидите слева густой ельник. Зайдите туда и подождите. Я быстро. Только козу к тете Оле отведу и догоню вас.

Лесными, только ему известными тропами Антон вел Михаила в партизанский отряд.

— Ты, Антон, в этой деревне живешь?

— Да, у тети Оли. Только она мне совсем не тетя, а так просто. Раньше я с дедом жил. А когда фронт проходил, его убило миной. Вот теперь и живу у тети Оли. Мама с папой поехали перед войной в Волоколамск — они там работали. Где теперь — не знаю.

Они помолчали.

— А вас, дяденька, как зовут?

— Меня, Антон, зовут дядей Мишей, как и того, что прислал к тебе. Как же ты, Тоша, не побоялся заговорить со мной? Не испугался полицейской повязки?

— Ну, да, что я маленький, что ли. Вы мне все сказали правильно, как дядя Миша учил и Николай Иванович. И про козу и про меня. Разве бы кто другой так сказал? А повязка что… У нас в деревне дядя Яков и дядя Федя тоже полицаями работают. Только какие же они полицаи, если они нашим помогают. И в отряд дорогу не хуже меня знают. Или дядя Миша. Он тоже у немцев работает. Все они партизаны, все воюют. Только меня все никак Николай Иванович в отряд не берет. Я даже пистолет себе достал. А Николай Иванович, как увидел, рассердился. Меня отругал и пистолет забрал. Ты, говорит, тоже воюешь. Каждый должен воевать там, где его поставили. Вот и пасу свою козу. Недавно немцы проезжали по дороге, так один из автомата застрелил козу. Сначала жалко было, а потом я обрадовался. Побежал к Николаю Ивановичу, думал — теперь-то он меня в отряд возьмет. А он нашел другую козу и опять меня послал к тете Оле.

— Эх ты, Тоша-Антоша. А я-то думал, что ты уже взрослый, настоящий партизанский разведчик.

— Какой же я разведчик? Вот сижу целыми днями с козой, а люди воюют, немцев бьют. Какой же я партизан, если даже пистолет у меня забрали.

— А тетя Оля, а дядя Миша, как по-твоему, партизаны или кто?

— Да, сравнили, дядя Миша… Его сам Николай Иванович слушается, а тетя Оля у него связная. И с нашими полицейскими она связь поддерживает, задания им передает…

— А ты что делаешь, когда козу пасешь — галок считаешь?

— Не, не галок. Смотрю, сколько и куда немцев поехало, сколько пушек, сколько танков прошло, потом все тете Оле рассказываю.

— Вот видишь. А ты говоришь — хочу воевать. Да разве ты не воюешь? Ты, Антон, не только связной, но и разведчик, а разведчик должен уметь воевать не столько оружием, сколько головой.

Только на рассвете Михаил с Антоном добрались до партизанского отряда. Михаил долго беседовал с Николаем Ивановичем — командиром партизанского отряда — и тем же вечером вместе с группой партизан вышел на свою базу.

Василий остался с двумя ранеными один. Остальные разошлись для выполнения разработанного им плана.

В первый же день он сделал два больших шалаша из елового лапника, еще раз пересмотрел все имущество, проверил боеприпасы, еще и еще раз просматривал карту района их будущего рейда. Старался представить все возможные пути отступления противника.

Особо тщательно изучал переправы через реки, железнодорожные узлы, каждую проселочную дорогу, возможные места скрытого прохода к ним.

Вечером на третий день подготовил на соседней поляне костер, подбросил в него две банки сухого спирта, чтобы быстрее разгорелся, а рядом положил несколько плащ-палаток, чтобы можно было быстрее тушить.

С двенадцати часов сидел у приготовленного костра, вслушивался в тишину ночи.