Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

Третий судак был близнецом второго, а последняя их промысловая жертва — крупный темно-зеленый окунь — сияла растопыренными красными плавниками.

— Сколько же рыбы в этой воде! Теперь я понимаю жадность ваших браконьеров!

Профессор покачал головой.

— А это что за знаки? Фарватер?

Воду чуть впереди и по ходу их шлюпки пересекала редкая цепочка белых пенопластовых поплавков. Они так дружно качались на волнах, что вполне возможно было принять их за некие некрупные навигационные знаки.

— Это балберы. Рыболовные снасти. Там, внизу, к каждой из них привязана леска, свинцовый груз и крючки с наживкой. Их здесь обычно на крупную рыбу ставят.

— Стой! Не тронь!

Глеб чуть не ударил по руке Бадди, прицелившегося было выхватить из воды проплывающую вдоль их борта балберу.

— Не трогай, профессор, это же чужие снасти! Тебе что, своей рыбы не хватает?!

Озорно улыбнувшись, Бадди протер розовым индивидуальным полотенцем взопревшую лысину и, когда Глеб Никитин отвлекся на плановый рулевой маневр, профессор все-таки воровато цапанул протянутой рукой очередной пенопластовый кругляш.

— Есть! Там что-то тяжелое! Я тоже поймал рыбу!

Шлюпка шла сильным ровным ходом, вырывая у Бадди его добычу.

Справа, метрах в двадцати от их курса, внезапно суматошно захлопала крыльями мирно дремавшая на воде чайка.

— Рыба дергается! Помогайте мне! Я же один не справлюсь с этим судаком!

Николас не успел перехватить леску.

Белая с черным, крупная морская чайка взлетела вертикально вверх и едва не выдернула этим своим движением из рук Бадди пенопластовый поплавок.

— Ты поймал птицу!

И Крейцер, и сонный Мерфи дружно бросили закрепленные за ними парусные снасти.

— Не выпускай! Тяни, тяни, давай! Какая она здоровая! Она проглотила наживку!

Несчастная чайка билась крыльями о воду, подпрыгивала вверх, даже взлетала с небольших волн, но туго натянутая прозрачная леска не оставляла ей никаких шансов.

Глеб еще немного подвернул к ветру, окончательно сбавив ход их шлюпки.

— Подтяни ее к борту, только не дергай. Вот так, потихоньку…

Чайка устало и слабо раскинула крылья, широко раскрыв навстречу профессору беспомощный розовый клюв.

— A-а, попалась!

В диком остервенении сунув руки по локоть в забортную воду, Бадди одним размашистым движением выхватил обессилевшую и наглотавшуюся воды птицу к себе на колени.

— Ага, браконьерская тварь! Ты тоже уничтожаешь нашу рыбу!

Глеб Никитин не успел ничего.

Одной рукой держа чайку за голову, прижав к палубе бьющееся в судорогах тельце коленями, Бадди быстро намотал леску на свободную ладонь и сильным движением вырвал глубоко застрявший большой крючок из тонкого птичьего горла.

Колька жалобно взвизгнул, даже закрыл глаза ладонями и отвернулся.

Хулио перекрестился.

Торжествующий победой профессор швырнул уже ненужную ему чайку за борт.

На черном крючке в правой руке Бадди слабо трепыхалась по ветру какая-то прозрачная розовая жилка.

За ту минуту, пока ее еще было видно в волнах за кормой, чайка ни разу не взмахнула раскинутыми в стороны крыльями и не подняла из воды неподвижно опущенную голову.

— Урод!

Со слезами на глазах Николас поднялся и молча стал надвигаться на притихшего профессора.

— Стой! Стой, Николас! Не надо…

Гигант шел убивать жестокого профессора Бадди. Ну, если не совсем убивать, то, по крайней мере, выбрасывать паршивца за борт.

Встать и преградить ему путь не было никакой возможности. На такой крупной волне шлюпка без управления мгновенно бы перевернулась.

Капитан Глеб просто дернул рулем.

Паруса, слабые до этого мгновения, резко наполнились неправильным ветром, громко хлопнул возмущенный невниманием к себе фок, и вся шлюпка широко качнулась, прочертив мачтой по голубому небу.

Большой голландец тоже пошатнулся, крякнул и беспомощно упал вниз, спиной под ноги Крейцеру и Хулио, которые одинаково застыли со шкотами в руках на левом борту.

Профессор спрятался за Мерфи.

— Сядь, я сказал!

Николас наконец-то заметил гнев в глазах капитана Глеба. Катая желваки по обширным скулам, большой голландский человек отвернулся от всех, молча и неудобно устроился сидеть впереди мачты.

Двумя движениями руля Глеб вернул шлюпку на прежний курс.

Солнце опять начало греть глаза.

До конца их неторопливого галса оставалось всего несколько минут, и нужно было думать о том, как произвести необходимый маневр, не сводя Николаса и Бадди вместе на одном тесном пространстве.