Дороти Паркер - Новеллы

В отличном настроении он сошел с трамвая и направился к дому. Погода была прескверная, но пронизывающий холод и проливной дождь лишь отчетливее рисовали его воображению манящую картину: уютный, ярко освещенный дом, огромное блюдо горячей отварной рыбы, поджидающие его послушные дети и жена. Он шел не спеша, продлевая приятное предвкушение, шел вдоль чистого тротуара, мимо солидных домов, на которых время оставило свои почтенные следы, и что-то мурлыкал себе под нос.

Мимо него пробежали две девушки, руками прикрывая от дождя шляпы. Он с удовольствием слушал, как стучат по асфальту их каблучки, как они смеются, задыхаясь на бегу, подняв кверху руки, отчего еще отчетливее обрисовывались их стройные фигурки. Он знал этих девушек — они жили неподалеку от него, в доме, перед которым стоял фонарный столб. Он часто задерживался взглядом на их свежих миловидных личиках. Мистер Дьюрант прибавил шагу, чтобы посмотреть, как они взбегут по лестнице, как поднимутся их узкие юбки и откроются ножки. Он снова вспомнил о девушке со спущенной петлей на чулке и в приятном, приподнятом настроении вошел к себе в дом.

Когда он открыл дверь, дети с веселыми возгласами бросились ему навстречу. В доме происходило что-то необычное, потому что Малыш и Шарлотта всегда вели себя вполне благовоспитанно и не причиняли людям неудобства ни криками, ни беготней. Это были хорошие, разумные дети, они хорошо учились, аккуратно чистили каждый день зубы, не обманывали взрослых и избегали водить дружбу с детьми, которые ругаются скверными словами. Малыш, когда ему снимут шины с зубов, будет копией отца, а маленькая Шарлотта уже сейчас — вылитая мать. Друзья часто отмечали это приятное совпадение.

Добродушно улыбаясь их болтовне, мистер Дьюрант бережно повесил свое пальто и шляпу. Вешать одежду на прохладные блестящие крючки вешалки — даже это доставляло ему удовольствие. Все казалось ему приятным в этот вечер. Шум, который подняли дети, и тот не действовал ему сегодня на нервы.

Наконец он обнаружил причину переполоха. Его наделала маленькая приблудившаяся собачонка, которую нашли возле черного хода. Дети были на кухне, помогали Фреде, когда Шарлотте показалось, что кто-то скребется у двери. Фреда сказала — глупости, никого там нет, — Шарлотта все-таки открыла дверь и обнаружила собачонку, которая спасалась под дверью от дождя. Мама помогла им искупать собачонку, а Фреда накормила ее, и теперь собачонка лежит в гостиной. О папа, можно ее оставить, ну, пожалуйста, можно, можно? Ну, пожалуйста, папа, можно ее оставить дома? На собачонке нет ошейника — значит она ничья. Мама сказала, что согласна, если папа согласен, а Фреде собачонка очень нравится.

На лице мистера Дьюранта все еще играла приятная улыбка.

— Посмотрим, — сказал он. Дети огорчились, но надежду не потеряли. Они ожидали, что отец проявит больше энтузиазма, но «посмотрим» означало, — это они знали из опыта, — что отец в конце концов согласится.

Мистер Дьюрант проследовал в гостиную, чтобы произвести осмотр пришельца. Красотой собачонка не отличалась. Весь вид ее говорил о том, что она была отпрыском своей матери, которая никогда не умела сказать «нет». Это было довольно приземистое маленькое животное, все заросшее косматой белой шерстью, с щегольски разбросанными кое-где черными пятнами. В нем был какой-то намек на сходство с селихамским терьером, но сходство это почти стиралось чертами, присущими другим породам, а в целом собачонка представляла из себя фотомонтаж собак различных пород. И все-таки сразу было видно, что в ней что-то есть. Она внушала непреоборимую симпатию.

Она лежала у окна, тоскливо виляя своим слишком длинным хвостом, и взглядом умоляла мистера Дьюранта отнестись к ней снисходительно. Дети приказали ей лежать вот здесь, и она не сдвинулась с места. Это единственное, чем она могла пока отплатить за их заботу.

Вид собачонки растрогал мистера Дьюранта. Он не питал неприязни к собакам, напротив, он с удовольствием представлял себя в роли мягкосердечного человека, у которого каждое гонимое животное находит приют. Он наклонился и протянул собачонке руку.

— Ну, сэр, — добродушно сказал он, — подите-ка сюда, приятель.

Исступленно махая хвостом, собачка подбежала к мистеру Дьюранту; она весело, но в то же время почтительно стала лизать его холодную руку, а потом положила свою теплую большую морду ему на ладонь. «Вы, несомненно, самый великий человек в Америке», — говорил взгляд собачонки.