Джон Стейнбек - Долгая долина

– Джоди, – сказал он, – это ведь не гриф убил твоего пони. Разве ты не знаешь?

– Знаю, – устало проронил Джоди.

Билли Бак внезапно разозлился. Он поднял мальчика на руки и понес домой, но напоследок обернулся и гневно крикнул хозяину:

– Все он знает! Господи помилуй, ты что, совсем ничего не понимаешь?!

В звенящем зное летнего дня мальчик Джоди вяло оглядывал ферму в поисках какого-нибудь занятия. На конюшне он уже был и долго швырял камни в ласточкины гнезда под свесами крыши, пока все до единого земляные домики не разлетелись вдребезги, просыпав на землю солому и перья. Потом он зарядил мышеловку залежалым сыром и поставил ее там, где Катыш – славный большой пес – непременно ее заметит и прищемит себе нос. Но не внезапно пробудившаяся жестокость двигала Джоди, а обыкновенная летняя скука. Глупый Катыш и впрямь сунул морду в мышеловку: пронзительно взвизгнув от боли, он захромал прочь. Из ноздрей выступили капельки крови. Куда бы Катышу ни попало, он всегда хромал – такая уж у него была привычка. В детстве он угодил в капкан для койотов и после этого хромал, даже когда его просто журили.

Заслышав визг Катыша, из окна выглянула мать Джоди и крикнула:

– Джоди! Перестань мучить собаку и займись делом!

Тогда он совсем обозлился и швырнул в пса камнем, а потом взял рогатку и пошел в заросли полыни, чтобы подстрелить какую-нибудь птицу. Рогатка была отличная, с покупным резиновым жгутом, но сколько Джоди ни стрелял по птицам, попасть еще ни разу не получалось. Он шел по огороду, пиная босыми ногами комья земли, и вдруг увидел идеальный камешек для стрельбы: округлый, чуть приплюснутый и довольно увесистый. Джоди поместил его в кожаное седло рогатки и зашагал дальше. Глаза у него были прищурены, подвижный рот дергался – впервые за день Джоди был сосредоточен. В тени полынных кустов без устали трудились птички: они что-то искали, шурша палой листвой, беспокойно перелетали на новое место и снова принимались шуршать. Джоди оттянул резинку и стал осторожно подкрадываться. Тут один маленький дрозд замер, посмотрел на него и приготовился было взлететь. Джоди бочком приближался к нему, медленно переставляя одну ногу за другой. Когда до дрозда оставалось двадцать футов, он осторожно поднял рогатку и прицелился. Камень со свистом прорезал воздух; дрозд встрепенулся и налетел прямо на него. В следующий миг птица с разбитой головой упала наземь. Джоди подбежал и взял ее в руки.

– Попалась! – сказал он.

Мертвая птичка казалась гораздо меньше живой. В животе у Джоди неприятно кольнуло. Он достал карманный ножик и отрезал дрозду голову, потом выпотрошил его, оторвал крылья и наконец выбросил все в кусты. Ему было ничуть не жаль птицы, но он знал, что скажут взрослые о его поступке, и ему заранее стало стыдно. Джоди решил забыть все случившееся как можно скорее и никогда никому не рассказывать.

Холмы в эту пору стояли сухие, вся трава на них выгорела и золотилась на солнце, но в том месте, где из трубы в деревянную кадку бил родник и вода выплескивалась наружу, образовался зеленый островок сочной густой травы. Джоди напился из замшелой кадки и смыл с рук птичью кровь. Потом он долго лежал на траве и разглядывал пушистые белые облака, похожие на клецки. Прикрывая один глаз, Джоди уничтожал перспективу и приближал их на расстояние вытянутой руки, чтобы погладить. Он помогал ветру гнать облака по небу, и от его взмахов они будто и впрямь плыли чуть быстрее. Выпроводив далеко за горы одно большое жирное облако, он задумался: интересно, что оно там увидело? Джоди сел, чтобы получше разглядеть высокие горные кряжи, заканчивающиеся единственной зазубренной грядой на фоне западного неба. Сколько загадок и тайн кроется в этих горах… и ведь он почти ничего о них не знает.

– А что там, за горами? – однажды спросил Джоди отца.

– Опять горы, наверное. А что?

– Ну а за ними?

– Тоже горы. А что?

– Все время горы – без конца и края?

– Ну нет, конечно, потом начинается океан.

– А в горах что?

– Обрывы да скалы, сухая трава да кусты.

– А ты там бывал?

– Нет.

– Ну а кто-нибудь другой?

– Кое-кто бывал, пожалуй. Это очень опасно: всюду обрывы и ужасная сушь. Я читал, что в горах округа Монтерей больше неизведанных земель, чем во всех Штатах. – Отец как будто гордился этим.

– А за ними, выходит, океан?

– Да, в конце – океан.

– Ну а что же тогда между? Кто это знает? – не унимался мальчик.