Джон Стейнбек - Долгая долина

Джоди слушал внимательно, потому что знал – да и вся округа знала, – что Билли Баку в обхождении с лошадьми нет равных. Сам Билли ездил на жилистой индейской лошадке с большой некрасивой головой, похожей на кувалду, но лошадка эта на любых состязаниях брала первые места. Билли запросто арканил бычка, привязывал лассо к рожку на седле и спрыгивал на землю, а дальше его лошадь сама не давала быку спуску, пока тот не падал без сил на землю.

Каждое утро, почистив и вычесав пони, Джоди открывал стойло, и Габилан мчался мимо него на улицу, в загон. Там он носился галопом по кругу, а потом вдруг делал прыжок вперед и приземлялся на прямые ноги. Он вздрагивал, словно с испугу, навострял уши и страшно закатывал глаза. Надурачившись вволю, он наконец шел к поилке и по самые ноздри погружал морду в воду. Джоди очень этим гордился, ведь о лошадях судят именно по тому, как они пьют: плохая едва касается губами воды, а бойкая и здоровая окунет всю морду, только ноздри наверху оставит.

Джоди любовался своим пони и подмечал такие подробности, на которые никогда прежде не обращал внимания: блестящие мускулистые бока, тугие связки на крупе, сжимающиеся точно в кулак, и рыжий блеск шкуры на солнце. Джоди с рождения рос рядом с лошадьми, однако никогда раньше к ним не присматривался. Теперь же он заметил, что по ушам можно определить настроение лошади, и они даже придают особое выражение морде. Пони разговаривал ушами. По их форме и расположению можно было точно узнать, как он себя чувствует. Иногда они были навострены, а иногда сникали. Сердясь или пугаясь, Габилан отводил уши назад, а когда был всем доволен и любопытничал, направлял их вперед.

Билли Бак сдержал слово. Ранней осенью начались тренировки. Сперва приучали Габилана к недоуздку – это оказалось труднее всего, потому что начало всегда самое трудное. Джоди держал морковку на вытянутой руке и манил за собой жеребенка, одновременно потягивая за веревку. Почувствовав натяжение, Габилан тут же упирался ногами в землю и артачился. Но со временем он привык. Джоди водил его за собой по всей ферме, а потом вообще бросил веревку: пони шел за ним сам, куда бы Джоди ни направился.

Потом начали тренировать Габилана на корде. Дело пошло куда медленнее. Джоди становился посреди загона, брался за один конец корды и щелкал языком: пони начинал идти по кругу, удерживаемый длинной веревкой. После второго щелчка Габилан переходил на рысь, после третьего – на галоп, и так носился по кругу, получая от тренировок огромное удовольствие. А потом Джоди кричал: «Тпр-ру!» – и Габилан тут же останавливался. Все команды и движения он выучил довольно скоро, а вот вести себя продолжал плохо: то и дело кусал Джоди за штаны, наступал ему на ноги, а иногда заводил уши назад и норовил со всех сил лягнуть хозяина в живот. После каждой такой выходки он весь подавался назад и весело ржал.

Билли Бак тем временем каждый вечер плел веревку из конских волос. Джоди собирал их в мешочек, а по вечерам садился рядом с Билли и наблюдал, как тот работает: сначала скручивает два волоска в тоненькую нить, потом из нескольких таких нитей сплетает шнур, а шнуры – в веревку, которую катает ногой по полу, чтобы она стала твердая и круглая.

Теперь Габилан работал на корде почти безупречно. Отец Джоди с недовольством наблюдал за тем, как пони по первой команде останавливается, переходит на рысь и на галоп.

– Вырастишь себе цирковую лошадь, – проворчал он как-то раз. – Терпеть не могу цирковых лошадей. Никакого достоинства в них нет, лишь бы фокусничать. Ну да, цирковая лошадь – вроде актера. Ни достоинства своего, ни характера! – И добавил: – Пора приучать его к седлу.

Джоди ринулся в упряжную. Вот уже несколько дней он учился ездить в седле, кладя его на козлы для пилки дров. Ему никак не удавалось отрегулировать длину стремени, оно было то слишком коротко, то длинно. Иногда, «скача» на козлах среди хомутов, гужей и уздечек, Джоди представлял, что вокруг него не стены, а бескрайние поля, поперек седла лежит винтовка, а в ушах отдается топот копыт.

Оседлать пони оказалось непростой задачей. Габилан горбился, вставал на дыбы и артачился, не давая затянуть подпругу. Седло снова и снова водружали ему на спину, пока он наконец не сдался. Подпруга тоже пришлась ему не по душе. С каждым днем Джоди затягивал ее все туже и туже, пока Габилан вовсе не перестал замечать седло.

Пришел черед уздечки. Билли объяснил, что для начала вместо удил можно использовать палочку лакрицы – так Габилан привыкнет держать что-нибудь во рту.