Джон Стейнбек - Долгая долина

– Надо поскорее тебя постричь, – сказала она. – Завтрак на столе, садись, а то Билли уже заждался.

Джоди сел за длинный стол, накрытый белой клеенкой, которая в некоторых местах протерлась до самой ткани. На большом блюде лежали в ряд жареные яйца. Джоди положил себе три, добавил сверху три куска хрустящего бекона и старательно выцарапал кровинку из одного желтка.

На кухню вошел Билли.

– Брось ковыряться, не отравишься, – сказал он. – Это петушиная метка, только и всего.

Следом за Билли на кухню вошел высокий строгий отец Джоди, и по звуку шагов мальчик сразу понял, что тот в сапогах, но для верности все же заглянул под стол. Отец погасил керосиновую лампу: снаружи проникало уже достаточно света.

Джоди не спрашивал, куда его отец и Билли поедут сегодня днем, только жалел, что его не берут. Но отец был человек суровый и строгий, спуску никому не давал, и Джоди слушался его беспрекословно.

Карл Тифлин сел и потянулся к блюду с яичницей.

– Коровы готовы, Билли? – спросил он.

– Да, все в ближнем загоне, – ответил Билли. – Я бы и один управился, зачем тебе ехать?

– Конечно, управился бы. Но вдвоем-то всяко веселее. Да и горло у меня пересохло, знаешь ли. – Карл Тифлин в то утро был необычно весел.

Мама Джоди просунула голову в дверь:

– Когда думаете вернуться, Карл?

– Трудно сказать. Мне надо кое с кем повидаться в Салинасе, засветло могу не поспеть.

Яйца, кофе и пышные булки вмиг исчезли со стола. Джоди вышел из дома вслед за мужчинами. Они сели на лошадей, вывели из загона шесть дойных коров и погнали их на холм в сторону Салинаса. Так вот, значит, куда они собрались: продавать старых коров мяснику.

Когда отец и Билли скрылись за гребнем горы, маленький Джоди стал подниматься на холм за домом. Из-за угла, поеживаясь и страшно скаля зубы от удовольствия, вышли собаки. Джоди погладил их по головам – чернохвостого желтоглазого Катыша и храброго Пирата, пастушьего пса, который убил койота и в драке с ним лишился одного уха. Второе торчало куда выше, чем полагается колли, – Билли Бак говорил, так всегда бывает. Восторженно поприветствовав мальчика, собаки деловито пригнули носы к земле и побежали вперед, то и дело оглядываясь – не отстает ли Джоди? Они прошли через птичий двор и увидели, что корм клюют не только курицы, но и дикие перепелки. Пират немного погонял птиц, чтобы не терять форму – вдруг когда-нибудь придется пасти настоящих овец. Джоди пошел дальше, через большой огород, где росла высоченная кукуруза – выше его ростом. Тыквы были еще совсем зеленые и маленькие. Джоди подбежал к зарослям полыни, где из трубы в деревянную кадку лилась чистая холодная вода. Он нагнулся и стал пить поближе к зеленому замшелому дереву – вода там была вкуснее всего. Потом обернулся и посмотрел на ферму: на невысокий беленый дом, окаймленный красной геранью, и на длинный барак возле кипариса, где жил один Билли Бак. Джоди увидел под кипарисом большой черный котел – там обдавали кипятком свиные туши. Солнце уже взошло из-за гор и ярко светило на побеленные стены дома и построек; влажная трава мягко поблескивала в его лучах. За спиной Джоди, в зарослях полыни, птицы скакали по земле и шуршали опавшими листьями; на склонах холма пронзительно верещали белки. Джоди все смотрел на ферму. Какая-то неопределенность висела в воздухе, предчувствие перемен, потерь и обретения чего-то нового, прежде неведомого. Два больших черных грифа-урубу пронеслись низко над холмом: их тени стремительно летели впереди. Значит, где-то неподалеку падаль. Джоди это знал. Может, корова издохла, а может, всего-навсего кролик: от грифов ничто не укроется. Джоди их не любил – как не любят все добрые существа, – но убивать их было запрещено, потому что они подбирали падаль.

Через несколько минут мальчик пошел вниз. Собаки давно бросили его и убежали в заросли полыни по своим делам. Джоди снова прошел через огород и остановился на секунду, чтобы раздавить ногой дыню, но веселее ему от этого не стало. Он поступил плохо и прекрасно это знал. Джоди закидал раздавленную дыню землей, чтобы никто не заметил.

Дома мать внимательно осмотрела его ногти и загрубевшие пальцы. Отправлять его в школу чистым было практически бесполезно: все равно по дороге где-нибудь испачкается. Миссис Тифлин покачала головой и вздохнула, увидев на пальцах сына черные трещины, вручила ему учебники, обед и проводила до дороги. Школа находилась в миле от фермы. Миссис Тифлин заметила, что этим утром губы у сына дергаются чаще обычного.