Джон Стейнбек - Долгая долина

– Да и выборы на носу, – вставил бармен.

– В общем, шериф стал вопить: «Только не перепутайте, ради бога, не перепутайте! Он в четвертой камере!» Жалкое было зрелище, если честно. Остальные заключенные до смерти перепугались. Я таких испуганных лиц никогда не видел.

Бармен взволнованно налил себе стаканчик виски и залпом выпил.

– Что ж, я их понимаю. Посадили тебя на месяц за хулиганство, а тут линчеватели пришли. Кто угодно испугается, что они не того сцапают.

– Вот и я говорю. Жалкое зрелище. Ну, подбежали мы к камере с негром, а он глаза закрыл и стоит неподвижно. Кто-то еще ударил, он упал, но сумел подняться, а потом уж на него всей гурьбой налетели, и он ударился головой о каменный пол. – Майк прислонился к стойке и стал стучать пальцем по лакированному дереву. – Точно судить не берусь, но, думаю, от этого удара он и помер. Я помогал его раздевать, а он даже не шелохнулся и в петле ни разу не дернулся. Да, сэр, он умер еще в камере, когда ударился головой об пол.

– Ну, умер да умер – это главное.

– Нет уж, все надо делать правильно. Он должен был получить сполна. – Майк залез в карман и достал клочок синей джинсовой ткани. – Это от его штанов.

Бармен присмотрелся к клочку и вдруг вскинул голову.

– Продайте за доллар!

– Эге, нет уж!

– Ладно, два доллара за половинку.

Майк подозрительно уставился на бармена:

– Да на что он вам?

– Ну-ка, давайте сюда кружку! Угощаю. Я пришпилю этот клочок к стенке, а снизу маленькую карточку – мол, что это да откуда. Посетителям такое нравится.

Майк достал карманный нож, раскромсал клочок джинсовой ткани надвое и взял у бармена два серебряных доллара.

– Я знаю одного малого, который такие карточки печатает. Он каждый день сюда заходит. Попрошу его сделать мне карточку и повешу на стенку. – Бармен насторожился. – Как думаете, шериф кого-нибудь арестует?

– Еще чего! Не будет он ввязываться в неприятности почем зря. В сегодняшней толпе было много избирателей. Как только они разойдутся, шериф снимет негра с дерева и сам все уберет.

Бармен посмотрел на дверь:

– Похоже, желающих пропустить кружечку так и не нашлось. Поздно уже.

– Да, пойду домой, пожалуй. Устал очень.

– Если вам на юг, я закрою бар и пройдусь с вами. Я живу на Южной Восьмой.

– Так это всего в двух кварталах от моего дома! Вы небось каждый день мимо него ходите, я на Южной Шестой живу. Странно, что мы раньше не виделись.

Бармен сполоснул кружку Майка, снял длинный фартук, надел шляпу и пальто, выключил красную неоновую вывеску и погасил свет в баре. Минуту-другую они с Майком постояли на тротуаре, глядя в сторону парка. Город молчал. Из парка не доносилось ни звука. В квартале от них, освещая фонариком витрины, прошел полицейский.

– Видите? – спросил Майк. – Как будто ничего и не случилось.

– Что ж, если ребятам захочется пива, пусть поищут другое заведение.

– Вот и я говорю, – кивнул Майк.

Они прошли по пустой улице и свернули на юг, покидая деловой район города.

– Меня зовут Уэлч, – сказал бармен. – Я сюда всего пару лет назад переехал.

На Майка вновь навалилось одиночество.

– Странно… – протянул он. – Я родился в этом городе, в том же самом доме, где сейчас живу. У меня есть жена, но детей нет. Мы оба местные. Все нас знают.

Они прошли еще несколько кварталов. Магазины остались позади, и теперь вдоль дороги стояли аккуратные домики с пышными зелеными садами и подстриженными лужайками. Высокие деревья отбрасывали на тротуар кружевные тени. Мимо прошли, обнюхивая друг друга, две собаки.

Уэлч тихо сказал:

– Интересно… какой он был человек… ну, негр этот?..

Майк ответил из глубин своего одиночества:

– Во всех газетах писали, что он негодяй и преступник. Я все прочитал, и везде писали одно и то же.

– Да я тоже читал, но все-таки интересно, какой он был на самом деле. У меня есть знакомые негры… очень славные люди.

Майк посмотрел на него и сердито выпалил:

– Так и у меня есть! Я часто работаю с неграми, и они ничем не хуже любого белого. Но они же не преступники!

От такого негодования Уэлч ненадолго замолк. А потом спросил:

– Так вы… не успели понять, какой он человек?

– Нет… Он просто стоял на месте, стиснув губы и закрыв глаза, а руки вытянул вдоль боков. Потом один из наших его ударил. Думаю, он был уже на том свете, когда его выносили.

Уэлч бочком подкрался поближе к Майку.

– Красивые тут садики. Небось дорого за ними ухаживать. – Он подошел еще ближе, так что случайно задел его плечом. – Я ведь никогда не участвовал в линчевании. А как себя чувствуешь… ну, потом?