Э Кэнтон - Аврелия

Мизитий и Геллия были супругами всего лишь два года. История их проста и в то же время трогательна. Оба они не знали своих отцов. Мизитию было около двадцати лет, когда он потерял мать. Он играл на флейте во время жертвоприношений и участвовал наравне со жрецами во всех молитвах в языческих храмах. Играл он и в театре. Имея достаточный доход от этих двух мест, он жил безбедно, но чувствовал себя совершенно одиноким, так как со времени смерти матери во всем Риме не было ни одной души, которая могла бы интересоваться им, заботиться и думать о нем. И он был несчастлив… Встреча его с Геллией произошла совершенно случайно. Возвращаясь однажды вечером домой, он услышал тяжелые вздохи и плач, которые, по-видимому, шли из ближайшего угла улицы. Он поспешил туда и наткнулся на молодую девушку, сидевшую под темным покровом сеней пустого дома. Это и была Геллия.

Она рассказала, что похоронила свою мать — единственное существо, к которому она была привязана, и вот теперь осталась без крова, так как безжалостный хозяин выгнал ее среди ночи. Мизитий и она были товарищами по несчастью, одиноки, и Мизитий понял ее скорбь, ее несчастье и принял в ней живое участие. Измученная и голодная девушка едва держалась на ногах, когда Мизитий помог ей подняться. Он привел ее в свое жилище, устроил ей самое лучшее помещение и предложил разделить с ним стол.

Через год состоялась их свадьба. Вот все, что можно добавить про этих нежных супругов. Остальное уже известно из разговоров их между собой и из бесед Геллии с архигаллом.

Геллия понимала, что она своей поспешностью погубила мужа, а тот думал, как бы спасти жену и самому избавиться от когтей Марка Регула. Оба они были охвачены одним и тем же страхом, и оба вздрагивали всякий раз, как с улицы раздавался какой-нибудь шум. Так они просидели до ночи.

Вдруг сильный удар в дверь заставил их вздрогнуть. Они молча переглянулись. Геллия медлила… Мизитий боялся отворить дверь.

Послышался второй, более настойчивый удар в дверь, и какой-то голос крикнул:

— От архигалла! Отворите!..

— Я так и думала, — сказала Геллия, — он обещал мне, что сегодня же поможет нам.

И она поспешила впустить посланного от архигалла.

Тот вошел и сразу же обратился к Мизитию:

— Следуй за мной.

— Тебя прислал архигалл? — с беспокойством спросил Мизитий.

— Архигалл, по поводу рукописи, которую ему прислала сегодня утром твоя жена… Он ждет. Ступай… — ответил незнакомец.

— Я иду, — сказал Мизитий, немного успокоенный таким тоном.

— Ты видишь, Мизитий, — обнимая его, говорила Геллия, — Аполлон не обманул…

Мизитий уже на улице. Рядом с ним шагает неизвестный посланец… Послышался тихий свист… Три человека точно выросли перед несчастным флейтистом и скрутили ему руки… Он не сопротивлялся, а лишь спросил:

— Куда вы меня ведете?

— Потом узнаешь! — ответил незнакомец.

Была ночь. На протяжении всего пути не было сказано ни слова. Мизитий невыносимо страдал. Ему казалось, что его ведут по направлению к дому Регула… А когда они миновали храм Изиды, дошли до Тибра и перебрались через Палатинский мост, сомнения уже не было…

Все было ясно: архигалл злоупотребил доверием Геллии и передал бумагу Регулу.

— Я погиб, — бормотал про себя несчастный Мизитий…

Он не ошибся. За последнее время Регулу сильно не везло. Парменон был убит, Цецилия освобождена, а Метелл Целер ускользнул из его рук. Что сказать императору? По городу стали ходить слухи о восстании, а в первом же воззвании, пущенном в Риме, были указаны истинные причины убийства отца Метелла… Император станет расспрашивать, а что отвечать ему? Ни христиан, ни от великой весталки ничего не добьешься, а время летит, дела много — и медлить было бы преступлением. На счастье, Евтрапел ему принес от архигалла экземпляр прокламации. Регул воспрял духом, велел схватить Мизития и уже наслаждался грядущими результатами…

Мизития привели к нему в тот момент, когда Регул вырабатывал последние детали своего нового плана действий. Он сидел в своем кабинете и ждал новую жертву доноса архигалла. Прямо перед ним стояла бронзовая статуя императора, а у подножия ее и кругом по столу насыпана была целая груда серебра. Деньги введут Мизития в искушение, а статуя сообщит ему должный страх. Сестерции толкнут его на донос, а изображение императора укажет на власть Регула, собирающегося учинить допрос флейтисту.

Разговор между Регулом и Мизитием не был продолжителен.