Э Кэнтон - Аврелия

Он хотел возражать, но жена не дала сказать ему ни слова и с тем же плачем продолжала:

— Да, ты заговорщик, Мизитий! Я теперь все знаю, и у меня есть доказательства…

— Откуда ты знаешь? — с беспокойством спросил ее муж.

— Тебя уже три месяца не было дома, ты и меня оставил… Ты постоянно водишься с какими-то подозрительными людьми… Посмотри на себя: на кого ты похож? Ты стал мрачным, молчаливым… Что тебя беспокоит? Ты что-то пишешь, переписываешь, и я знаю что, а ты еще спрашиваешь, откуда мне все известно, как я могла узнать, что ты заговорщик…

Мизитий только вздохнул. Он был удручен.

— Ты и себя губишь, Мизитий, и меня…

Геллия зарыдала, закрыла лицо руками и беспомощно опустилась на стул.

— Геллия, дорогая моя, — взволнованно шептал ей на ухо муж, стараясь ее успокоить. — Дорогая жена моя! Выслушай, что я тебе скажу! Успокойся! Скоро, очень скоро мы будем богаты и знатны… Я заговорщик, но только для тебя, только для моей Геллии, пойми ты это… Меня обещали жрецом сделать… Ты тогда будешь женой жреца…

— Глупый ты! — воскликнула Геллия тоном, который отнял у мужа всякую охоту возражать. — Каким образом? — заговорила снова она, быстро поднимаясь, отстраняя от себя мужа и пристально глядя ему в глаза. — Каким образом ты, простой флейтист, думаешь попасть в жрецы, для чего прежде всего надо быть патрицием?…

— Почему же и нет? — спросил Мизитий. — Если удастся, то это будет платой за те услуги, которые я окажу Риму низвержением тирании Домициана.

— Так я и знала, так и знала, — бегая по комнате и нервно жестикулируя, быстро говорила Геллия. — Мизитий хочет уничтожить императора! Императору стоит только захотеть, и Мизития не будет. Кто же теперь мне может помешать поступить с тобой так, как я поступила сегодня со священным гусем архигалла?

Имя архигалла произвело должный эффект, и Мизитий уже задрожал. Но, не желая оставаться в долгу перед супругой, не желая, чтобы она пребывала в заблуждении, Мизитий воодушевленно и с полным сознанием своего достоинства и важности своей миссии заговорил:

— Ты не знаешь еще, что громадная армия должна идти к Риму, что армию ведет знаменитый полководец, который ждет моего сигнала, и что я могу выбрать любой день для восстания…

Геллия с состраданием посмотрела на мужа.

— Мизитий, мой бедный Мизитий! — нежно произнесла она. — Ты здоров? Кто расстроил твои мозги? Несчастный! Откуда ты взял свои фантазии?

— Фантазии!.. Это совсем не фантазии, а самая настоящая действительность…

— Никуда не годная! Клянусь богами, никуда не годная! Ты глупец, которого толкают в пропасть! Теперь тобой пользуются, а потом ты же будешь страдать…

— Невозможно, Геллия…

— Скажи мне, Мизитий, когда ты в театре дуешь в свою флейту и подыгрываешь актеру, кому аплодируют? Ведь не тебе?…

— Понятно, не мне. Но…

— А когда ты в храме выводишь самые восхитительные мелодии, — продолжала, не слушая возражений, молодая женщина, — кому приносят жертвы? Ведь не тебе?

— Что ты этим хочешь сказать?

— А вот что: в настоящий момент ты играешь для других. Полководец с триумфом войдет в Рим, ему устроят овации, а Мизитий будет забыт. Полководца победят… Но я не хочу говорить, что случится с моим Мизитием.

— Чего ты хочешь, Геллия? Жребий брошен, — пробормотал Мизитий, не зная, что на это отвечать.

— Хорошо, что ты имеешь такую жену, которая заботится о тебе, думает за тебя и спасет от несчастья. Архигалл мне обещал…

— Архигалл знает? — быстро прервал ее Мизитий. Он ждал ответа, который и смущал его, и был так нужен.

— Я снесла архигаллу сегодня утром кусок папируса, и он мне сказал, что это мятежное воззвание.

Молодая женщина вдруг остановилась… Она была поражена выражением лица Мизития и его убитым видом. Ноги и руки у него тряслись, а язык отказывался повиноваться.

— Геллия! — сделав над собой усилие, почти крикнул Мизитий. — Ты меня погубила… Благодарю… я пропал… все узнают, откроют…

— Архигалл честный человек, — сказала Геллия.

— О женщины! — возмущался Мизитий. — Никто не может помешать вам идти к этим несчастным галлам! Ты не знаешь, Геллия, что благодаря моим работам эта прокламация разошлась по городу, ты не знаешь, что архигалл — самый преданный друг бесчестного Регула. Понимаешь ли ты теперь, что ты сделала?

— Это правда, Мизитий! О, я несчастная!..

И молодая женщина в слезах упала на руки мужа.

Супруги долго потом не могли прийти в себя, долго сидели обнявшись, стараясь подавить рыдания и не смея высказывать мыслей, под давлением которых находились…