Кэтрин Портер - Кэтрин Энн Портер - Рассказы

Теперь успеха ему не занимать. Тут он расправил письмо, которое вертел в руках, и погладил его, словно котенка.

— Все время, — сказал он, — я подводил вас к кульминации, готовил сюрприз. Древний прием. Так что держитесь.

Итак, после пяти лет разлуки Мириам написала ему письмо и попросила взять ее назад. И хотите верьте, хотите нет, он готов перебороть себя и пойти ей навстречу. Отец у нее умер, живется ужас как одиноко, время подумать было, и она знает, что во многом виновата сама, его же она искренне любит, всегда любила, и, очень сожалея обо всем случившемся, надеется, что им еще не поздно начать новую, счастливую жизнь вместе… Все его статьи, которые удавалось раздобыть, она читала — по ее мнению, очень хорошие статьи. Так что как раз сегодня он выслал ей телеграфом деньги на дорогу и готовится ее принять. Но никаких современных квартир! Снова будет ютиться в мексиканском домишке без удобств. Пусть радуется тому, что дают. И жениться на ней еще раз он не собирается. Хватит. Так что захочет жить с ним на таких условиях — милости просим. Нет — и не надо, пускай возвращается в свою школу в Миннеаполисе. Но если она все же останется, ей придется «переступить черту», и не только ту, которую она сама провела. Он взял нож для сыра и провел по клетчатой скатерти резкую длинную черту. Можете поверить, она ее переступит.

Стрелки часов показывали половину третьего. Журналист допил свой бокал и слабой рукой продолжал крест-накрест чертить на скатерти. «Не забудьте позвать меня на свадьбу», — хотел было сказать гость, но передумал. Журналист поднял тяжелые, подрагивающие веки, постарался сконцентрировать взор на неясной фигуре напротив и сказал:

— Видимо, вы думаете, я не понимаю…

Гость передвинулся на край стула и стал смотреть, как музыканты укладывают инструменты. Кафе почти опустело. Журналист сделал паузу, но не в ожидании ответа, а чтобы придать значимость важному заявлению, которое собирался сделать.

— Думаете, я не понимаю, что происходит? — спросил он. — Не заблуждайтесь. На этот раз все понимаю.

Казалось, он уговаривает сам себя перед зеркалом.

Перевод М. Зинде

Она ловко выпростала руку из заботливых пухлых пальцев доктора Гарри и подтянула простыню к подбородку. Этому мальцу самый раз ходить в коротких штанишках. Нацепил очки на нос и колесит по всей округе с визитами.

— Да ну вас совсем! Забирайте свои школярские учебники и марш отсюда. Ничего со мной не стряслось.

Доктор Гарри приложил свою теплую лапу, как подушку, ей ко лбу, где над подрагивающими веками дергалась ижица зеленоватой вены.

— Ну, ну! Будьте умницей, и мы вас живо на ноги поставим.

— Женщине без малого восемьдесят лет, а вы так с ней разговариваете! И только потому, видите ли, что она лежит в постели. Я научу вас уважать старших, молодой человек.

— Вы на меня не сердитесь, мисси. — Доктор Гарри потрепал ее по щеке. — Я же должен вас предостеречь. Вы чудо из чудес, но надо щадить себя, не то как бы не пришлось пожалеть потом.

— Вы меня не учите, жалеть мне себя или нет. На самом деле я ведь ходячая. Это все из-за Корнелии. Пришлось лечь, лишь бы она отвязалась.

Кости у нее будто разболтались и плавали под кожей, и доктор Гарри тоже плавал в ногах кровати, точно воздушный шар. Он плавал, и одергивал на себе жилетку, и крутил очками на шнурке.

— Ну раз легли, так и лежите, это уж, конечно, вам не повредит.

— Марш отсюда и лечите своих немощных, — сказала бабушка Уэзерол. — А здоровую женщину оставьте в покое. Понадобится, я сама вас позову… Где вы были сорок лет назад, когда я лежала с родильной лихорадкой и с воспалением в обоих легких? Вас тогда и на свете не было. Не слушайте, что вам Корнелия будет говорить, — крикнула она, потому что доктор Гарри будто взмыл под потолок и выплыл из комнаты. — Я сама оплачиваю свои счета и не стану тратиться на всякую чушь.

Она хотела помахать ему рукой на прощанье, но это было слишком хлопотно. Глаза у нее сами собой закрылись, точно кто-то задернул кровать темным пологом. Подушка поднялась под ней и поплыла так приятно, будто качнуло гамак легким ветерком. Она прислушалась к шелесту листьев за окнами. Нет, это кто-то шуршит газетой. Нет, это Корнелия перешептывается с доктором Гарри. Она сразу очнулась, точно они шептали ей на ухо.

— Такой она еще никогда не была, никогда !

— Что поделаешь…

— Да, восемьдесят лет…