Алексей Кузьмин - Солнце и Снег

А к осени нормальные туристы схлынули, остались только панки да наркоманы. Эти сидят на развалинах, план покуривают. Самое популярное место у них - гора Мангуп. На Мангупе самый большой в Крыму пещерный город, древняя крепость. Место легендарное. Люди там встречаются очень разные. В основном, они конечно, безвредные, да уж больно странные. Тут целые семьи есть, с малыми детьми живут, тут же их рожают в пещерах. Ну а с кем поведешься, с тем и наберешься.

Горлум пожал плечами, задумчиво посмотрел в сторону гор, где за Ай-Петри плескалось невидимое отсюда море.

- Главное, чтобы много не курить, и никогда не колоться. Это я четко усвоил. Но как-то стал втягиваться в это дело. Холодно, дождь, сидишь в пещере у костра и куришь, куришь одну за другой. Народ приходит разный, хохмы рассказывает, время незаметно летит. К зиме я отощал, слабый стал совсем. Мне стакан портвейна нальют - я уже и падаю. Ну, решил уйти, куда глаза глядят. Думал, пойду до Бахчисарая, а там на электричках в Москву или Ленинград. День шел, все было хорошо. На второй покурил, крыша и съехала. Сначала показалось мне, что я в Киеве, на вокзале. Суета, народ бегает, паровозы ревут. Иду и думаю, как бы меня без паспорта не замели. Вышел с вокзала, попал почему-то в Одессу, на Дерибасовскую. Какие-то цыгане меня позвали, я с ними не пошел. Иду, гляжу - лес. В лесу поляна, на ней железная кровать стоит. Я вещи сложил, разделся, лег. На голой сетке без матраса замерз, стал тапки искать. Пошел, дорогу потерял. Пару раз поскользнулся, совсем холодно стало. Смотрю - Иисус Христос стоит. Я ему:

- Как на трассу выйти, подскажи!

А он не ответил, улыбнулся только, и кивком направление показал. Вышел я на дорогу, долго шел. Смотрю - дворец. Нет, думаю - глюк. Не может в лесу дворец стоять. Пошел, оглянулся - стоит дворец. Из окон свет яркий, музыка играет. Я в подъезд. А там меня апостолы не пускают, бить начали. Наконец сжалились. Помню за стол сел, поили меня, кормили, потом спать отвели. Проснулся - я у вас в палатке. Смотрю - ложки нет. А без весла в лесу нельзя - пропадешь. Я ведь как привык: подходишь к людям с веслом - никто не откажет, не прогонит никогда. Вот и вы меня покормили, спасибо вам!

Саламандра вспомнила Сашкины следы на краю обрыва. Она посмотрела на его худое лицо, длинные волосы, смешно задранные плечи. Память услужливо подсунула картину из прошлого: окровавленное тело, упавшее с крыши дома. Ей стало жутко.

- Горлум, ты знаешь, как умирают наркоманы? - спросила она неожиданно низким и хриплым голосом.

Сашка посмотрел на нее серьезными бездонными глазами.

- Знаю.

- Вчера тебя Бог спас, но знаешь. как бывает?

- Как?

- Когда наркоман крепко подсаживается, ему много денег нужно. Он воровать начинает, других к наркотику приучать. Бог от него отворачивается.

Сашка отвернулся и замолчал.

- Ван достал из своего рюкзака пакет с леденцами:

- Очень хорошо! Первый сорт!

Все стали угощаться, Гном с Горлумом заметно повеселели. Саламандра тоже взяла несколько леденцов, затем вытащила из кармана кисет, протянула Вану:

- Ваня, что с этим делать?

Ван понюхал, вернул Саламандре.

- Очень нехорошо! Надо бросить в огонь!

- Так огня нет! - радостно заулыбался Гном. - Я так скажу. Мы сожжем, но потихоньку. Сигаретку за сигареткой.

Саламандра показала Гному кулак:

- Полегче, с нами дети!

Гном попытался привстать, но сильная рука Сергея удержала его на месте.

Саламандра обратилась к насторожившемуся Горлуму:

- Вот что Сашка, либо ты забираешь это, и идешь своей дорогой на все четыре стороны, либо прямо сейчас выбрасывай!

- Вы чего, все больные? Это же денег стоит! - округлил глаза Сашка.

Ван встал и заглянул Сашке в глаза.

- У нас в Китае за такое могут расстрелять! Один мой знакомый за такое смертная казнь совсем расстреляли! Очень хороший человек теперь мертвый совсем! - Ван повернулся и пошел прочь, сел на корточки, обхватив голову руками. На него вновь обрушились воспоминания.

Глава 27

Ван вспоминает о службе. Ли Мэй и Ван.

Ма Шенфун в третий раз сбил с ног своего противника, но тот упрямо продолжал бой, не желая признать поражение. В войсках Внутренней Безопасности служили действительно несгибаемые люди. Ма достался “специалист” из старослужащих, очень опытный и крепкий. И было похоже, что “специалист по рукопашному бою“ не слабее молодого и подвижного Ма.

Ван беспокоился за своего друга. Он видел, что его соперник совсем не реагирует на боль и безразлично относится к ударам в лицо и пах. Жилистый и иссушенный солнцем рукопашник хотел только одного - начать обмен ударами до полного уничтожения.