Алексей Кузьмин - Солнце и Снег

- Фотографии мы переклеим, не волнуйся, - покровительственным тоном объяснял ему Сунь Цзинь. - Тонсюе Ван оставил тебе именную стипендию, я на эти деньги больше не претендую. Закончишь подготовительное, можешь перевестись в любой другой институт.

- Тонсюе Сунь, а нет ли у тебя чего-нибудь выпить? - просительным тоном выдохнул Ли.

- О, ты уже и думаешь по-русски! - рассмеялся его “тонсюе” (товарищ по учебе) Сунь.

Так Ли во второй раз в своей жизни стал студентом. Он посещал занятия по русскому языку, лекции, три раза в неделю тренировался вместе с русскими любителями ушу. Поздними ночами, когда Сунь Цзинь спал, он доставал трактат и переводил его на современный китайский с древнего языка Вэнь ян. Нефритовый диск он привязал грубой, но прочной веревкой, и носил на шее. И днем, и ночью он ощущал его прохладную тяжесть.

Сато Ешинака быстро заметил нового члена китайской общины, чей силуэт часто маячил в ярко освещенном окне даже глубокой ночью.

- Чем же наш новый друг занимается по ночам? - поставил он себе как-то вопрос. Правильно поставленный вопрос уже содержит в себе часть ответа. В одну из темных безлунных ночей Ешинака спустился на веревке с крыши общежития. То, что он увидел в ярко освещенном окне, сильно заинтересовало его.

- Похоже, наш новый китайский друг не так прост, как кажется, - бормотал Ешинака, забираясь обратно, - надо его как следует проверить.

Сато Ешинака жил один в маленькой убогой комнате на четвертом этаже общежития. Его комната отличалась крайней аскетичностью. В прихожей стоял маленький платяной шкаф, в котором помещалась вся одежда Ешинаки, состоящая из неизменных черных джинсов, пары свитеров и большой кожаной куртки. У него была прекрасная теплая шапка, но в городе он ее принципиально не носил. В ванной комнате и прихожей висели и сохли на одноразовых вешалках многочисленные черные футболки - Ешинака никогда ничего не гладил. Маленькая комната была застелена огромным шерстяным ковром с толстым и мягким ворсом. Ешинака ходил по ковру исключительно в белых носках, впрочем, носок другого цвета он и не держал.

В углу комнаты на ковре лежали два матраса, накрытые широким и толстым спальным мешком. На случай визита женщин, Сато держал под изголовьем несколько белоснежных простыней. В одной из стен торчало с десяток альпинистских крюков, на которых было развешено скальное снаряжение, веревки, там же висел и любимый горный велосипед Ешинаки. Люстры в комнате не было. На ее месте из потолка торчал крепкий альпинистский крюк. На этот крюк Ешинака периодически вешал огромный, в рост человека, боксерский мешок. Но большую часть времени мешок просто лежал в углу комнаты, выполняя роль маленького дивана.

В правом углу комнаты стояла старинная православная икона владимирского письма, а перед ней висела на цепи темная от времени лампада - Сато был из семьи японцев-христиан.

Перед окном стоял старинный письменный стол. Почти каждый вечер Есинака садился за этот стол, включал яркую люминесцентную лампу и начинал творить. По столу в строгом порядке были расставлены стаканчики с карандашами, резинки, скальпель. Сато любил рисовать. Он одевал на правую руку кусок трубчатой белой ткани, чтобы не пачкать бумагу, и рисовал, рисовал, рисовал.

Сначала остро отточенным карандашом он тщательно вычерчивал общую композицию рисунка, затем тушью доводил детали. За месяц он создавал три - четыре больших листа, целиком изрисованных комиксами-манга. По сети интернет черно-белые рисунки попадали в Японию, там они проходили компьютерную обработку, расцвечивались и издавались. Манга, созданные Сато, были безумно популярны. В конце декабря, после пирушки у господина Юкигата, Сато перестал рисовать. У него началась депрессия.

Депрессии у Ешинаки всегда приходили в середине осени и в конце зимы. Они всегда были связаны с недостатком солнечного света. Они никогда не проходили от употребления наркотиков. И они никогда не обходились без них. Чем меньше Сато рисовал, тем больше он курил, бродил по темным закоулкам, странным ночным клубам и дискотекам.

Юкигата знал об этой слабости своего ученика, но ничего не предпринимал. Сэнсэй не любил жалеть людей, предпочитая использовать их до полного исчерпания ресурсов, а потом заменять другими. Но Юкигата знал, что как только у Сато хватит сил покончить с депрессиями и наркотиками, то он бросит и своего учителя, станет независимым человеком. Тогда Юкигата уже не сможет его использовать. А таких как Ешинака, среди агентуры Юкигата больше не было. Да, у него есть Накаяма и Итосу, они и сильны, и сообразительны. Но они не обладают талантами Ешинаки. Тот способен подолгу, как змея, сохранять неподвижность, и мгновенно действовать. Итосу похож на тигра, он то спит без задних ног, то находится в постоянном нервном движении. Накаяма, как глупый пес, своей шумной инициативностью приносит больше вреда, чем пользы.