Алексей Кузьмин - Солнце и Снег

- Это называется “Заманить императора на замаскированный корабль”.

- Понял, но это мне не подходит!

Васичкин изобразил восточный акцент:

- Я буду жить в родном ауле!

- Жаль, что не смогу тебе помочь, когда враги приедут в твой аул!

- Откуда они там появятся?

- Думаешь, мало желающих?

- А ты специально их натравишь, так?

- Это называется: “Использовать дальнего врага, чтобы избавиться от ближнего” и “Сидя на горе, наблюдать за битвой двух тигров”.

- Ладно, - сказал Васичкин, - ты что-то там говорила о поддержке.

- Конечно. У меня есть знакомый лейтенант милиции. Может быть, даже генерал. Он заинтересован, чтобы на его участке не было разборок с применением оружия. Если в разборке пострадали мои люди, я обращаюсь к нему с просьбой поручить расследование лучшему следователю Хватову, чтобы бандиты были найдены. Банк даст средства для закупки техники, горючего, оплатит командировочные. Чтобы подстегнуть усердие, задействуем телевидение.

- А если твои люди слегка постреляли по рэкетирам?

- Тогда тем более нужно расследовать инциндент, бросающий тень на репутацию банка. Я попрошу генерала послать еще более лучших следователей - Улиткина с Черепановым. Банк обеспечит финансирование всех сверхнормативных работ. Разумеется, шумиха на телевидении и в прессе будет только мешать следствию.

- А это что?

- Старый прием. “Скрыть акацию и указать на тутовое дерево”. В принципе, достаточно элементарно.

Васичкин неуверенно покачал головой.

- Выходит, ты используешь мафию, чтобы бороться с мафией?

- Небольшая поправочка. Я использую свою мафию, чтобы бороться против чужой. Бандиты тоже бывают разные. Один строит мясокомбинат в деревне, а другой торчит в казино на Канарах. Для меня между ними есть разница.

Представь, лейтенант, что волшебник выполнил одно твое желание, и уничтожил всех преступников в городе.

- Ну? - Васичкин приблизительно понял, в чем подвох.

- На следующий день ты проснешься в городе, захваченном иностранцами. На улицах будут хозяйничать якудза и коза ностра. Вся прибыль черного рынка будет уходить за рубеж.

Васичкин поднялся из шезлонга, потянулся до хруста в суставах.

- Все. Надоело мне здесь. Домой хочу! Ты эту книгу не выбрасывай, и не отдавай пока никому. Дома мне ее подробно переведешь.

Васичкин направился к голубому бассейну с морской водой. Около бассейна черный бой предлагал отдыхающим коктейли и мороженое. Игорь потребовал две порции апельсинового сока. Удивительно, на этой жаре он мог питаться только соком и фруктами.

Ветер океана шевелил длинные листья пальм, доносил аромат цветущих роз и акаций. Казалось, что на острове само время зациклилось между восходом и закатом, утренним и вечерним приемами пищи. Вечное лето. Вечный отдых. Ничего не происходит. Время остановилось раз и навсегда.

Васичкину безумно захотелось домой.

В Москве меж тем, жизнь текла своим чередом. Блинов второй месяц жил в кузнице у Александра Ивановича. Его раны зажили, сотрясение мозга уже не давало о себе знать, прошли головокружения и головная боль. Николай окреп, стал спокойней и рассудительней. До лета ему не было смысла покидать свою “берлогу”, и он проводил время, стараясь принести Александру Ивановичу как можно больше пользы.

Они ковали решетки, замки, засовы, ограды. Заказов хватало. Прослышав про умельца, народ заказывал Александру Ивановичу и холодное оружие. Здесь мастер был тверд. Он ковал только декоративные сабли и шашки, отказываясь делать боевое оружие.

- Без меня этого добра хватает! - обычно заявлял он, и добавлял:

- И так мужиков не осталось, друг друга поубивали, - и твердо отказывался делать оружие для отъятия жизни.

Николай похудел, жир и “надутые” мускулы безвозвратно исчезли. Лицо стало более вытянутым, шеки слегка запали. Вместо раскачанных жвачкой скул, на лице стали доминировать глаза. Волосы отрасли, он по-старинному удерживал их на лбу ремешком. Александр Иванович доверял ему все более и более сложную работу.

Не всегда у мастера были заказы. Когда было свободное время, он доставал из потаенного места кусок железа, и начинал в сотый раз проковывать его. Александр Иванович ковал булат. Еще летом он вбил в мягкое железо кусок твердой стали. С тех пор он тысячи раз плющил этот кусок, вытягивал, и складывал. Четыре, восемь, шестнадцать слоев. Уже через месяц он потерял счет. Но в любую свободную минуту он нагревал заветный кусок и начинал все сначала. Николай усердно помогал ему. С разрешения мастера он работал над сталью в его отсутствие, иногда даже по ночам. Сталь плющилась, сгибалась, сваривалась, вытягивалась вновь. Слои были уже толщиной в микроны. Мастер продолжал работу. Булат приближался к совершенству.