Алексей Кузьмин - Солнце и Снег

- Ван, а как же ты с нами пойдешь? У тебя и рюкзака нет, - протянула она.

Ван улыбнулся, расстегнул свою сумку, выкинул из нее скомканную одежду. На дне сумки лежали плитки туристического коврика, а под ними - крутой станковый рюкзак. Из другой сумки Ван достал большой пуховый спальник.

- Я сплю рядом с Ваней! - захлопала в ладоши Саламандра.

- А что же нам остается? - притворно вздохнул Гном, обращаясь к Сергею, - Только это, - и он откупорил еще одну бутылочку пива.

Лунин кивнул, и начал раскладывать на газетке картошечку, порезал хлеб и огурчик.

Между тем в Москве Ли Шен пил чай с Болдыревым и Печкиным. Он привязался к старикам, но считал более неудобным жить с ними. Печкин некоторое время удерживал его, затем махнул рукой.

- Ну и живи у своих ушуистов! Как надоест - милости просим к нам.

- Спасибо, - вежливо благодарил Ли.

В назначенное время за ним пришли Андрей Михайлович и Александр Фионин. Ли попрощался со стариками и отправился навстречу новым приключениям.

… В тот исторический день главная секция школы “Сычуань” была полна народу. Ждали великого китайского мастера. Среди учеников из уст в уста ходили истории о том, как мастер один справился с двумя шайками бандитов в ресторане, как помог омоновцам без выстрела захватить кучу бандитов в Сандунах. Ученики готовились встретится с настоящим чудом, живой легендой.

За пять минут до начала тренировки было объявлено общее построение, ученики вышли в зал. В раздевалку вошел мастер с руководством школы.

- Кто доставал форму для мастера? - Белкин держал в руках кимоно и японские церемониальные штаны - хакама.

- Игорь Синицин покупал, говорил, что еле нашел, - оправдывались ученики.

- Джё ши жибень да! (Это японское!) - недоумевал Шен.

- Белкин стал объяснять, что это дарится мастеру в знак превосходства китайского кунфу над японским бусидо. Ли ничего не понимал.

Белкин начал терять терпение.

- Господин Шен, но Вы же приехали преподавать Син И Цюань! - не выдержал он.

Ли долго терпел, но на этот раз разозлился. Он схватил кимоно и хакама, размахнулся и со всех сил бросил их на пол. Сделав первое движение, он уже не мог сразу остановиться, и с наслаждением попинал одежду ногами.

- У, как японское не любит! - загудели видевшие это ученики.

- Синицина - убью, - пообещал белый от злости Белкин.

Ли выскочил из раздевалки, как вихрь влетел в зал, сметая зазевавшихся со своего пути. Увидев более сотни выстроившихся в безмолвном почтении учеников, он замер от неожиданности.

- Все эти люди действительно хотят научиться китайскому ушу, а я так их подвел! - подумал он.

Ли больше не хотел лжи. Он успокоился, ровно выпрямился, глубоко вздохнул, и опустился перед залом на колени…

… Учитель действительно оказался фантастическим. Как и писалось в трактатах по Син И, он произвел дуновение ветра, внезапно ворвавшись в зал. Всех стоящих у него на пути отбросило, как взрывной волной.

- Ничего себе вошел, каков же он в бою! - с мистическим ужасом подумали ученики.

- Ворвался как вихрь!

- Не хотел бы я оказаться у него на пути! - пронеслось в зале.

Мастер уставился на толпу, как будто у него с глаз слетела повязка. Стоящие в передних рядах вспотели от ужаса. Мастер смотрел на них с какой-то странной жалостью, будто видел перед собой всю их жизнь, и боялся за их будущее.

Мастер сел перед ними, как всегда садился в таких случаях и Белкин.

- Садиться! - как-то особенно негромко скомандовал Синицин.

( Белкин украдкой показал ему свой кулак и состроил страшное лицо ).

- Ученики бесшумно сели, неподвижно глядя на мастера.

- Во Пу Ши Син И Чуэнь Шифу! (Я не являюсь наставником Син И! ) - громко и протяжно произнес он.

После этих слов мастер согнулся и громко ударил лбом по деревянному полу. Звук этого удара проник в каждое сердце. Мастер встал, и твердой походкой направился к выходу.

Зал недоуменно молчал.

Николай Николаевич выпрямился, сидя на коленях. Его глаза сверкали.

- Учитель! Дал! Нам! Мантру! - громко возвестил он, и сверкнул глазами в сторону Синицина.

- Повторить сто раз! Начали! - громко заорал тот.

- Во Пу Ши Син И Чуэнь Шифу! - нестройно подхватили сто мощных глоток, а затем раздался дружный удар в пол. Здание содрогнулось.

Есть какая-то закономерность, что чем меньше ученик понимает истинную сущность упражнения, тем сильнее и старательнее он выполняет его внешнюю, силовую часть. В России это качество особо гипертрофировано. Между выполнением и пониманием часто лежит пропасть. Это рождает такие чудовищные виды тренировок, что приходят в ужас не только изнеженные пятитысячелетней утонченной цивилизацией китайцы, но даже суровые потомки японских самураев.