Генри Миллер - Этот прекрасный мир [сборник]

По этой причине мы, спиритуалисты, должны сознательно принимать контрапунктное отношение ко всему, что происходит сегодня. Пусть культура легковесности накроет землю подобно потопу. Век, чей день в прошлом, ныне же в нем потонет. Мы не будем волну останавливать. Давайте признаем тот факт, что еще долгое время в будущем все, что у нас на виду, и прежде всего государство, будет служить процессу ликвидации. Но в то же время давайте гордо осознавать другой факт, что ныне все зависит от тех, кто держится в стороне, кто в официальном плане не выделяется и неразличим многими. Будущее принадлежит им».

Среди нас есть плотоядные, те, кто все более и более захватывают власть по мере продвижения к горизонтам будущего. Призванные ускорить коллапс, ожидающий уже умерший мир, они гальванизируют мертвую молодежь мира, возбуждая в ней временный энтузиазм. Молодежь повсюду призывают под современные флаги: как и в каждую эпоху, молодых готовят для ритуальной бойни. Во имя идеалов! Во имя священных идеалов! Во имя идеалов демонов скоро спустят с цепи, и всем прикажут набрасываться друг на друга и выгрызать глотки. Все так же мило, как может быть. Под знаком СМЕРТИ все стороны, все силы втайне сговариваются на общее дело. Смерть: вот самая реальная цель и самый реальный позыв. Всякий засомневавшийся в том, что мы еще сможем избежать этого праздника, будет признан буйнопомешанным. В глупой одержимости смертью сюрреалисты не отличаются от всех других. Мы все падем вместе: краснорубашечники, чернорубашечники, пацифисты, милитаристы, дадаисты, сюрреалисты, нонконформисты, все виды «ников» и «истов». Вниз в бездонную яму.

А теперь, дорогие друзья, дорогие бельгийцы, шведы, японцы, голландцы, британцы, французы, американцы, родезийцы, артурианцы, кроманьонцы, неандертальские сюрреалисты, теперь наступило время схватиться за самый удивительный доисторический хвост, какой когда-либо влачился по грязи в бесчисленные столетия. Хватайте его, если сможете, и, спасая свою жизнь, машите им изо всех сил. У вас еще есть один шанс на миллион, и я желаю вам удачи, несчастные окровавленные бедняги!

Итак, мне захотелось вновь хотя бы ненадолго оказаться среди людей, говорящих по-английски. Ничего не имею против французов, напротив, в Клиши я наконец-то обрел подобие собственного дома, и все было бы чудесно, не дай моя семейная жизнь трещину. Жена обитала на Монпарнасе, я перебрался к своему другу Фреду, снимавшему квартиру в Клиши, неподалеку oт Порте. Мы решили расстаться: она собиралась вернуться в Америку, как только появятся деньги на пароходный билет.

Дальше – больше. Мы распрощались, и я решил, что на том все и закончилось. Как-то раз я заскочил в бакалейную лавку и ее пожилая владелица доверительно сообщила мне, что недавно заходила моя жена с каким-то молодым человеком и что вышли они, солидно отоварившись, записав расходы на мой счет. Вид у дамы был несколько растерянный и встревоженный. Я успокоил ее, уверив, что все о’кей. И действительно, все было о’кей, ибо я знал, что денег у моей благоверной не было, а жену, даже бывшую, нельзя морить голодом. На ее спутника мне было решительно наплевать, это был один педик, который просто пожалел ее и, как я понял, на время приютил. В общем, все о’кей, кроме того, что она все еще в Париже, и бог знает, насколько это затянется.

Через пару дней она забежала к нам пообедать. Ну и что? У нас всегда найдется что пожевать, а на Монпарнасе среди подонков, у которых ни гроша за душой, пожрать было попросту не у кого. После обеда у нее началась истерика. Она заявила, что мучается от расстройства желудка с тех пор, как мы расстались, и что виноват в этом я, что я пытался отравить ее. Провожая ее до метро, я не проронил по дороге ни слова. Я буквально кипел от ярости и обиды. Она тоже помалкивала, от греха подальше. На обратном пути я решил, что это вожделенная последняя капля и что теперь-то уж она наверняка никогда больше не появится. Это же придумать! Я ее отравил! Ну что ж, Господь ей судья. Она сама поставила все точки над i .

Шли дни. Вскоре я получил от нее письмо, в котором она просила немного денег, чтобы заплатить за квартиру. Похоже, она рассталась со своим педиком и вернулась в тот задрипанный отельчик на задворках Монпарнаса. Я не мог так сразу выложить требуемую сумму, у меня самого ничего не было, поэтому решил пару дней повременить и лишь после этого пошел к ней, чтобы все уладить. По дороге меня догнала пневматичка, где сообщалось, что моей бывшей до зарезу нужны деньги, иначе ее выставят на улицу.