Генри Миллер - Этот прекрасный мир [сборник]

Как раз здесь понятие, введенное Андре Бретоном – «кризис сознания», – особенно настойчиво приходит на ум. Невроз, некоторым образом, как раз и является «кризисом сознания». Невротик – жертва нового образа жизни, который мы должны либо принять, либо погибнуть. Потому что невротик – это жертва борьбы, ведущейся в амфитеатре разума. Это борьба Нарцисса с самим собой: какое бы направление ни принимала мысль, жертвой ее все равно становится человек. Борьба жертвенно ведется людьми высочайшего типа, и мы, ее зрители, либо сами устраняем этих страдальцев из нашей среды, создавая более равновесные личности, либо, подражая им, погибаем, как погибают они.

Психоанализ не приносит излечения от невроза. Психоанализ – всего лишь метод, метафизика, если на то пошло, иллюстрирующая и объясняющая нам природу болезни, всеобщей для цивилизованных существ. Психоанализ не закладывает основы для последующей терапии, он всего лишь заставляет нас осознавать существование зла, которым, что достаточно странно, является сознание.

Это может звучать путано, но в действительности ясно и просто. Все, что живет, что обладает самостью, звезда ли это, растение, животное или человек, даже сам Всемогущий Бог, обладает направленностью. Эту идею можно было бы хорошо объяснить с математической, физической или психологической точек зрения. И наконец, с религиозной тоже. С дороги, по которой мы идем, нет возврата. По ней можно либо идти вперед, либо наглухо встать, получив то, что называется смертью при жизни. Движение вперед, или направленность, это не что иное, как сознание. Оно осуществляется по спектру возможностей в форме оппозиций, иными словами, в форме двойственности. Все, как говорится, зависит от степени. Оно одно, и в то же время не одно. Оно двойственно. Мистик, существо более двойственное, чем другие, моментально отыскивает решение задачи, впадая в состояние экстаза, в котором сливается со всей вселенной. Нет нужды говорить, что в такие моменты ему не нужен Бог или что-нибудь еще вне его самого. Он впадает в состояние «вне себя» в том смысле, что его сознание, предельно расширившись, вмещает противоположные полюсы бытия. Борьба в таком состоянии немыслима. Мистик познает в трансе невыразимое. Все становится ясным и приемлемым, а сам мистик и его судьба неразделимыми. В такие моменты он – сама направленность. То есть сознание.

Экстаз, как мы знаем, не является состоянием постоянным. Это опыт, который позволяет пройти через радикальную трансформацию, плодотворную метаморфозу, обновление. Человек, который с Богом, видит Бога и с ним говорит, он возвращается в мир реальности полностью измененным. Посредством своего опыта он в свою очередь изменяет реальность. Он вкладывает, так сказать, в нее больше Бога. Так что жизненные проблемы, мучившие нас вчера, для нас более не существуют. Перед нами теперь встают другие, более трудные. Перед нами всегда и везде – проблемы. Каждая новая Утопия помещает нас в новый ад. Пропасть ширится и углубляется. Изоляция становится более интенсивной.

Пример жизни мистиков учит тому, что прогресс и направленность – это вещи совершенно разные. За идеей прогресса, идеей неверной, лежащей в основе всех цивилизаций – потому они все и рушатся, – лежит понятие победы над Природой. Но ни прогресс, ни направленность не дают нам выхода. Впрочем, по сути, его и не существует. Мы должны принять эту дилемму, если принимаем жизнь вообще.

Герман Рид в заключительных строчках его «Введения» в «Сюрреализме» говорит о «ренессансе чуда». Эту фразу я хотел бы поместить рядом с высказыванием Поля Элюара о том, что «вызов не обречен заранее». Чудо и вызов! Эти дионисийские концепции возвращены нам на пути следования в ночь Подсознания. Дневное лицо мира невыносимо, это, возможно, верно. Но маска, которую мы носим и через которую видим реальный мир, – кто ее на нас нахлобучил? Разве не сами мы вырастили ее на своем лице? Маска неизбежна, мы не можем встречать мир обнаженными. Мы движемся по желобам, ранее формальным табу, а ныне условностям. Следует ли нам отбросить маску, ложное дневное лицо мира? Да и сможем ли мы это сделать, если осмелимся. Я считаю, что на такое способен только безумец – ведь какова цена! Вместо обычного гибкого желоба, по которому движется человек и который более или менее надоедает, он включается в жесткую матрицу, которая зажимает и заключает. Человек полностью теряет связь с реальностью, говорим мы о сошедшем с ума. Но освобождается ли он тем самым? Что считать тюрьмой – реальность или анархию? И кто тюремщик?