Генри Миллер - Этот прекрасный мир [сборник]

Как раз в момент, когда я разделался с вышеприведенной проблемой, ко мне кто-то заходит и передает еще одну книгу, изданную Гербертом Ридом, с названием «Подразделение 1». Подразделение 1 – это название группы из одиннадцати английских художников, объединившихся вместе, чтобы помогать друг другу и защищать свои убеждения. «Подразделение 1, – говорит Пол Нэш, – выступает за истинно современные идеи, самое актуальное в сегодняшней живописи, скульптуре и архитектуре».

Мистер Рид, автор предисловия к книге, заявляет, что «современный художник по сути своей индивидуалист; его общее направление – не следовать никакому канону, никакому лозунгу, никаким наставлениям, но быть как можно более оригинальным, самим собой и выражать себя через искусство». Из утверждений мистера Рида следует, таким образом, что рассматриваемая им группа состоит не из современных художников и не из индивидуальностей, а просто из рядовых подражателей, людей без оригинального лица, объединившихся между собой для самозащиты… Со страниц книги в виде репродукций перед вами предстают привидения Бранкузи, Пикассо, Брака, де Кирико, Макса Эрнста и других. «Подразделение 1», как нас информируют, не является группой «новых» художников. Нет, это британские художники с уже устоявшейся репутацией. Хотя это равнозначно утверждению, что британского искусства не существует!

Самая разоблачительная черта лежащей передо мной маленькой книжицы – заявления самих художников, помещенные в ответ на предложенную им анкету. Меня озадачивает одна особенность британской ментальности. Вы задаете кому-нибудь определенный вопрос, а этот кто-нибудь начинает говорить о пробке в его ушах или о ливне в Уганде прошлым летом. Как правило, анкеты носят идиотский характер, и данная из общего правила не исключение. Тем не менее анкеты дают художникам возможность поговорить об искусстве, а не о яблочном соусе. Британские художники, подобно британским генералам, отличаются бестолковостью. Возможно, виною тому туманы, в которых работают. Возможно, так влияет на них английская кухня. Бог знает отчего, но факт остается фактом: все одиннадцать индивидуальностей книги выражаются как ученики средней школы. Очень трудно извлечь ясную идею из того, что они пытаются доказать, поскольку ни у кого из них в голове нет ни одной ясной мысли.

Возьмем, например, высказывание Джона Армстронга, живописца: «Выясняется, что моя живопись не способна сохранять равновесие, стоя на собственных ногах, и в еще меньшей степени подниматься на них, и что, возможно, живопись вообще непригодна к тому, чтобы чего-нибудь достичь, и что само искусство требует пинка сзади от религии или политики или тычка вверх от архитектуры».

Или следующее от Дугласа Купера, который отвечает за Эдварда Бурру: «Иеронимус Босх был моралистом, он пытался образовывать людей своего времени и не просто фантазировал, но придавал пластическую форму тому, что в его время считалось непререкаемыми истинами: таков же и Бурра. Они оба фантазеры, но в то время как Босх в течение всей своей жизни занимался образованием публики (потому что фламандское искусство пятнадцатого века имело литературный характер), Бурра, освобожденный „маршем прогресса“ от такой необходимости, полагался полностью на воображение, уносившее его в царство сюрреального». (Отметим тот факт, что оба имени начинаются с буквы Б, что как будто и устанавливает между ними связь. Почему Купер не упоминает в своей заметке очевидного учителя Бурры, то есть де Кирико, остается для меня загадкой.)

Или следующие глубокие мысли Эдварда Уэдсворта: «Мы меняемся с возрастом, но без изменений мы мертвы… Искусство эволюционирует вместе с человеческой расой… Художники этой страны вносят – время от времени – свой вклад в идеографию живописи Запада, и они будут продолжать это делать, если соединят свое мастерство с более универсальной точкой зрения на то, что хотят выразить».

Мне кажется, в этих высказываниях проявляется своего рода специально культивируемая придурковатость. Любого, удостоенного общения с британцами, это не удивляет. Как говорит мой друг Лоуренс Даррел: «Они перепутали внутреннюю борьбу с внешней. И затирают пудрой открытую язву». Собственно говоря, им даже не нужно заходить так далеко: достаточно притвориться, что язвы не существует. Причина, по которой в Британии не появилось ни одного художника, поэта или музыканта с громким именем, кроется в том, что со времен елизаветинской эпохи здесь все ходят с шорами на глазах. Они создают «нереальность», прямую противоположность «сюрреальности», как один из этих художников выразился. Вполне также возможно, что усилие, приложенное к созданию Шекспира, – по-видимому, главное достижение британского гения, – оказалось настолько чрезмерным, что на долю других художников, пришедших после него, не осталось ни крошки. И даже Шекспир, самый великий из всех, в общем-то особой оригинальностью не блистал.