Виллем Херманс - Воспоминания ангела-хранителя

Мими не было на месте, на садовом столике даже не лежало скатерки, а тент опустил вниз все свои длинные руки.

Но большие двери, ведущие в гостиную, были открыты. Кто их открыл? Почему? Может быть, Мими уже вышла из дому, чтобы обосноваться с книжкой под тентом, но вспомнила, что забыла какую-то вещь, и вернулась в дом.

«Меня чуть что – охватывают дурные предчувствия, – сказал себе Альберехт. – Война. Даже такая невинная деталь, как нераскрытый тент напротив раскрытой двери, внушают мне мысли, от которых подступает комок к горлу».

По этому признаку видно, что началась война. Или, во всяком случае, что мысли выходят из-под контроля.

Альберехт вошел в комнату, и ему сразу бросилось в глаза, что все картины и гравюры, висевшие на стенах, исчезли. От масляных картин на обоях остались темные прямоугольники, а гравюры были просто вынуты из рам. Рамы висели на прежних местах. В каждой раме белело по карточке, исписанной почерком Мими. Признак того, что они собираются рано или поздно вернуть свои произведения искусства на прежние места. Мими – очень прилежная женщина. Эрик – бесстрашный мужчина. Эрик наверняка уже строит планы, как продолжить бизнес в новых условиях. Бизнесмен, как-то раз объяснил ему Эрик, должен находиться в непрерывном движении и не оборачиваться ни на потери, ни даже на прибыль, ибо от большой прибыли легко стать нерадивым. Смотреть вперед, искать новые возможности. Не оборачиваться, смотреть только вперед – таков был девиз Эрика.

Альберехт прошел через гостиную, вышел в коридор, поднялся по лестнице. В интерьере всего дома произошли те же изменения: со стен исчезли картины, но книги в невысоких шкафчиках, шедших вдоль нижней части стен, никуда не исчезли. Книги волнуют Эрика явно меньше, подумал Альберехт, ведь он производит их сам. И Альберехт не мог с ним не согласиться. На свете должно слишком много всего произойти, чтобы от современной книги не сохранилось ни одного экземпляра. С картинами иначе. За исключением картин Ренсе. Их легко было бы написать заново.

Ах, вот бы быть таким человеком, как Эрик. Это значит быть совсем другим человеком, чем он сам. Для начала, это значит быть довольно-таки счастливым с Мими, более счастливым, чем с ней был Альберехт, ведь чем еще можно объяснить, что их брак длится столько лет. Видимо, они друг для друга незаменимы. Ведь чем еще можно объяснить, что, несмотря на бесчисленных подружек Эрика, брак их не дал трещины?

От меня Мими не потерпела бы того, что позволяет себе Эрик. Мне она каждый божий день выговаривала из-за моего пристрастия к алкоголю. Мне до Эрика далеко. В этом мире он чувствует себя как дома. Стоит в центре событий и активно участвует в происходящем. А я остаюсь в стороне. Восседаю на сцене, на высоченном троне, как весьма высокооплачиваемый чиновник. И грожу мечом правосудия бедолагам, которым в этом мире так же несладко, как и мне. Но государство стоит за спиной у меня, а не у них.

– А Эрик, – сказал черт, – Эрик, наверное, иногда занимается сексом с двумя или тремя женщинами разом, ты не думаешь?

«Думаю, что так и есть. Он такой обаятельный, что может все. Если бы мне раз в жизни довелось такое испытать, я бы, наверное, обо многом стал думать иначе или вообще перестал бы думать и не был бы больше прокурором. Если бы я был бизнесменом, как Эрик, и точно так же задавил бы маленькую девочку, я бы спокойно явился в полицию с повинной, заплатил положенную компенсацию, и мне не пришлось бы бросать девочку в кусты.

Не поддался бы преступному и тщеславному желанию оставаться непогрешимым.

Спокойно воспринял бы все неизбежные последствия, – думал Альберехт. – Нанял бы ловкого адвоката… причинение смерти по неосторожности (это еще надо выяснить)… Если не получилось бы иначе, то заплатил бы большой штраф, у меня отобрали бы водительские права за езду против движения… год пришлось бы ездить с шофером на казенной машине… и вопрос закрыт. Вот как все было бы, если бы я был Эриком».

Такого рода нечестивые мысли читал я в голове своего подопечного, пока он поднимался по лестнице в доме Эрика, почему-то полагая, что если три дня назад он общался с Эриком в чердачном пространстве, то его друг и теперь там.

– Скорее всего, по-прежнему в изысканном обществе Герланд, Алейвена Ленмана и его сестры Трюди, – сказал черт, но Альберехту от его слов не стало веселее.

Однако, поднявшись до середины лестницы, Альберехт услышал не их голоса.

– И как ты собираешься это сделать? – произнес голос Мими.