Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

— Нельзя ли мне получить деньги по-быстрому? То есть супер-супер резво, без бухгалтерских заморочек. Скажем, до публикации. Я имею в виду аванс.

— Насчет аванса я сомневаюсь…

— Да брось, Грэхем! Это же Вегас! Величина. Из благодарности можете меня немного побаловать.

— Гриэл, не такая уж она вели… А впрочем, ладно, я посмотрю, что можно для тебя сделать. Особых надежд не питай — ты же знаешь этих бухгалтерских зануд… Короче, ваяй из статьи конфетку, а я тут поднажму насчет аванса.

Я благодарю и быстро вешаю трубку — пока он не взял свое обещание обратно.

Потом звоню в несколько редакционных бухгалтерий — и меня благополучно отовсюду отфутболивают. Зато послушал музыку на заднем плане и допил вторую кружку пива. Даже если бы выгорело везде, получил бы в итоге только на хлеб. Без масла. Так что я даже не очень огорчился. И двинул в сторону подземки. Только полдень — рвану домой и прямо сейчас засяду за интервью с Вегас.

Без четверти десять, и у меня неприятности. Гнилозубый дядечка на выходе из подземки довольно ухмыляется в своей будочке — ему праздник, что я потеряла свой однодневный проездной. Без проездного не открываются выпускные ворота турникета, и я под землей как в ловушке. Теперь между мной и кастингом этот противный служака.

— Не знаю, что и делать, душечка, — говорит он мне — точнее, моей груди. — Велишь мне на слово верить, что ты покупала билет? По закону, я тебя должен штрафануть на десятку. Все остальные платят как миленькие.

Вокруг нас гремит и суетится станция подземки.

А что, если я штрафану тебя на десятку за то, что ты так нагло пялишься на мою грудь? Все остальные платят как миленькие!

Но я помалкиваю, прикидывая в уме, действительно ли этот дядечка хочет меня прищучить или просто от скуки шутки шутит.

Пока он лыбится, а я размышляю, часы тикают — и Соне чертовски не понравится, если я опоздаю на свой первый кастинг: хорошенькое начало модельной карьеры! Поэтому я дядечке что есть сил улыбаюсь, хотя моя улыбка этажом выше центра его внимания.

Смущенно-кокетливо качнувшись всем телом, я самым сладким детским голоском говорю:

— Честное-пречестное слово! Я купила билет на станции «Мэнор-Хаус». Иначе как бы вообще попала на платформу?

Наконец он кончает прикалываться и открывает передо мной воротца. Я правильно угадала: он всего лишь валял дурака и брал меня на пушку.

— Ладно, топай, душечка. На этот раз прощаю. Тебе повезло, что на меня попала, — другой бы не поверил!

Я делаю благодарное личико. Спецвариант моей мордашки для старых пердунов в подземке.

— Спасибо, спасибочко, спасибище! — намурлыкиваю я, рыся через воротца, пока не миновал дядечкин приступ великодушия.

Шагов через сколько-то соображаю, что у меня полон рот жвачки. В журнале это никому не понравится. И тут — подарок судьбы! — вижу прямо перед собой афишу. На афише она . Соблазн так велик, что я поддаюсь ему.

Быстренько по сторонам — никто не смотрит.

Выхватываю жвачку изо рта и пуляю липкий комок ей прямо в лоб.

И вприпрыжку дальше.

Мне немножко стыдно, но чувство удовлетворения преобладает.

Поднимаясь по лестнице, я посмеиваюсь про себя. Делла правильно говорила: «В тебе черт сидит, Хайди Чарлтон!»

Теперь быстренько всё проверить. Волосы в порядке. Макияж в порядке. Я сую зеркальце обратно в сумочку. Даже учитывая адскую жару, всё тип-топ. Впрочем, и контролировать особо нечего. Соня приказала макияжем не злоупотреблять. «Пусть сияет твоя естественная красота, милочка. Им нравится иметь чистый лист, с которым могут поработать их стилисты».

Ага, их стилисты.

Они со мной в постели захотят поработать, их стилисты! Если не педики.

Но раз сказано минимум стараний — пожалуйста, я и так хороша.

Правда, понадобилось колоссальное усилие волн, чтобы удержаться от полной боевой раскраски.

Перепроверив себя, я вырубаю сотовый — не хватало, чтобы он зазвонил в разгаре собеседования. Последняя инспекция одежды — всё о’кей. Глубокий вздох — и на улицу.

У меня в запасе только пять минут. Но здание редакции уже вот оно. Однако — что за черт! — перед входом стоит «ягуар», и этого зверя я знаю. Останавливаюсь как вкопанная.

Питер.

Без понятия, как он выяснил, где и когда я буду; его машина стоит на тротуаре и царственно запирает вход в здание.

Чего ради он явился — вот вопрос.

Даю голову на отсечение — приперся уговаривать меня не идти на кастинг.