Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Картина написана маслом, и я нарочно ее текстурировал, чтобы создать ощущение глубины и темноты Ямы, которую освещают только искры тормозящих колес — своего рода фейерверки.

Я лежу в бездонном мраке, и синий огонь сыплется на меня.

О, как бы мне хотелось вписать в картину и сумасшедше близкий визг тормозов — подземка вообще адски визгливое место, но тот визг всем тамошним визгам визг!

Машиниста очень хвалили за отличную реакцию; он остановил поезд у середины платформы. Мельком я видел в кабине его пепельно-серое лицо — когда выкарабкался наверх, поднялся на цыпочки, снял-таки с колена Эмили омерзительную жвачку и кинул ее в свой морозильный пакет.

Свидетельница сказала потом журналисту, что это была самая красивая сцена, которую она видела в жизни. И опять прослезилась от воспоминания.

«Самая красивая сцена, которую она видела в жизни» — так будет называться видеоинсталляция, где я использую пленку с записью передачи обо мне кабельного телевидения.

Может, в газетах и преувеличивали, сравнивая эпизод с отрезанным ухом Ван Гога, но зрителей ожидает сильное впечатление, о котором будут долго спорить и которое на годы разделит мнение публики и критиков.

На выставке будут и другие объекты: моя изорванная мэриголдка, моя записная книжка с Дневником Деяний и, конечно же, диктофон. Будет там, разумеется, и восстановленный триптих — равно как и обломки прежнего.

Всё, чего касалась моя рука, стало высоким искусством!

Нигде не писали про то, как художник напал на надзирающую за ним медсестру из психбольницы. Это потому, что я, уступая угрозам, поставил подпись под новым «Контрактом о выздоровлении» — и опять обязался принимать все положенные медикаменты. И еще пришлось дать добро на статейку обо мне в журнальчике для работников здравоохранения. Будет называться «Очередной успех хомертонских врачей».

Что ж, «Контракт о выздоровлении» тоже станет частью экспозиции — того блистательного шоу, которое, не забудьте, открывается в следующем месяце в галерее Энтони Хоффмана.

На вернисаж придут многие известные люди.

Организатор вернисажа Холли Форман, глава идущего в гору пиар-агентства «Оплошность», заверила меня, что твердо обещала прийти Эмили Бенстид.

По слухам, Эмили ждет не дождется встречи со мной.

У меня в руке — лист бумаги. Разумеется, в здоровой руке. С тех пор, как Купер и компания реализовали свою угрозу меня поджарить, я пользуюсь исключительно правой рукой.

Первое время мне даже пришлось носить перчатку. Впрочем, в общем и целом я еще легко отделался.

Конечно, мне до сих пор приходится изводить тонны разных мазей на больную руку, и следы моего приключения уже никогда не пропадут.

Поэтому я потихоньку сочиняю историю, при каких обстоятельствах я покалечился.

Чтобы иметь в будущем красивую легенду для ответа на незаданный вопрос.

Скажем, получил ожог, спасая малолетнего племянника при пожаре в летнем домике.

Тут важны правдивые детали — под их соусом слушатели что угодно скушают.

Кстати о правдивых деталях. Я мотался в магазин за сигаретами — и прихватил журнал, который ненароком попал мне на глаза. Сейчас бы я, покуривая, читал именно этот журнал. Однако, вернувшись домой, я обнаружил под ковриком нечто более лакомое.

В почте среди разной рекламной ерунды прятался конверт с чеком на тысячу фунтов.

Его-то, родного, я и держу сейчас в здоровой руке.

Гонорар за статью «Как распроклятый пирсинг чуть не загубил мне жизнь». Плюс расходы на рабочую командировку в Шотландию.

Конечно, я не мог не приукрасить историю. Но разве удачная выдумка не правдивей всякой правды?

В моей статье фонтаны крови Пэрис запятнали стены ночного клуба. И я, разумеется, сгустил краски — Пэрис отнюдь не была на волосок от смерти.

Ну и всё якобы произошло… в Шотландии, чтобы мне и путевые расходы оплатили.

В остальном всё самая-наисамая правда.

Оказалось, что ваш покорный слуга — прирожденный мастер писать подобного рода душераздиралки. Вышла просто конфетка! В редакции отчаянно хвалили.

Теперь я всерьез думаю заняться писанием таких историй из жизни — всегда можно найти охотника или охотницу даром или за небольшую мзду напечатать свое фото в журнале с рассказом о том, как его изнасиловала собственная мать или ее соблазнил призрак. Главное, чтобы эти энтузиасты в случае чего могли на голубом глазу подтвердить достоверность своих историй. Мать в могиле, призрак слинял… кто чего докажет! И греби по тысяче фунтов за каждую документальную сказку.