Чезар Петреску - Патриархальный город

— А почему, дружок, вы не сказали мне, что работаете над историческим произведением? Не сочтите за нескромность, но быть может, и я с моими скромными познаниями мог бы оказаться вам полезен?

— Я был бы счастлив, господин Иордэкел! Чрезвычайно вам признателен! Готов, когда угодно… — Мнимый автор исторической эпопеи постарался изобразить на лицо радость, без всякого, впрочем, воодушевления.

— Когда угодно? Тогда — прямо завтра…

— Видите ли… Я не хотел бы отнимать у вас время.

— Нет, нет! О каком времени может идти речь? Покуда не остыло… Заходите… К вашему приходу я приготовлю документы и чашечку стариковского кофе. В четыре часа — хорошо?

Мнимый писатель романов вздохнул, испытывая унижение, понятное ему одному, и согласился.

— Хорошо. В четыре…

Дубовые балки низкого потолка потемнели от времени, дыма и старости, а сама комната напоминала деревенскую горницу или келью монастырского странноприимного дома.

При всем том комната была просторная и поместительная. Три стены занимали полки со старинными книгами в потертых кожаных переплетах. В простенках висели гравюры и старинные географические карты. Комната походила на музей, библиотеку или архив; стойкий запах пергаментов и лежалых бумаг смешивался с ароматом айвы, яблок и желтого донника. А на столе дымился кофе в прадедовских пиалах.

Из обоих окон поверх крыш и садов был виден Кэлиманов холм, который, откуда ни взгляни, вечно торчал перед глазами горожан, загораживая горизонт.

Ткнув сухопарой рукой в сторону крутого глинистого склона, Иордэкел Пэун грустно улыбнулся, снисходительно усмехаясь над самим собою и своими напрасными усилиями:

— Покамест, как вы, наверное, уже знаете, я сражаюсь с этим холмом. А вернее сказать, за него.

— Знаю… — пробормотал Тудор Стоенеску-Стоян. — Лес. Насаждения…

— Совершенно верно; стараемся вернуть ему прежний облик. Чтобы он стал таким, как прежде. И не для одной лишь услады глаз. А ради общей пользы, в самом широком смысле. Ведь это — незаживающая рана нашей истории во все времена.

Старик замолчал, задумался.

Не отрывая глаз смотрел за окно. Затем нерешительно спросил:

— Наш общий друг Санду не рассказывал вам об этом, хотя бы в общих чертах?

Тудор Стоенеску-Стоян пожал плечами.

— В самых общих. Самую малость. Какая-то вражда.

— Да. Вражда и главным образом столкновение интересов, вполне определенных и весьма насущных… Виноват! Я тут болтаю, а кофе тем временем стынет.

И, подавая пример, принялся понемногу отпивать из турецкой пиалы. Затем обтер свои белоснежные усы не менее белоснежным платком голландского батиста и решил пояснить свою мысль:

— Я должен рассказать вам эту историю, но не потому, что сам заражен черной завистью и сплетнями, свирепствующими в нашем городе. А потому, что хочу помочь вам лучше понять мирок, где вы решили поселиться. Все здесь взаимосвязано, и одно объясняет другое. Леса на этом холме беспощадно и бездумно вырубил в свое время один лесоторговец. Покупал задешево, продавал втридорога! Буки, дубы, платаны, вязы… Тут и красота, и свежий воздух, — благословенный дар природы городским жителям. Прохлада и влага в самый жаркий зной, место для прогулок. И вот явился этот хищник, по имени Лаке Урсуляк. Заключил контракт с городскими властями, поскольку и холм и лес находились во владении города, получил соизволение высших инстанций, ухитрился обойти оговоренные условия и принялся за дело. Дело для него и хорошее, и выгодное! Через десять лет холм облысел. Зато за эти десять лет пять его дочерей получили приданое — в виде банковских счетов и капиталовложений: в дома, магазины и так далее. Одна из его дочерей сподобилась стать матерью супруги господина префекта Эмила Савы, — в молодости, нищим лиценциатом, он женился не столько на девушке, сколько на ее приданом… Все как обычно, ничего особенного. Нет ничего особенного и в том, что порубка велась без соблюдения оговоренных условий и ограничений, предписываемых лесным ведомством: без устройства питомников, посадок, заботы о том, чтобы через три десятка лет лес разросся заново… Так вот и появились эти безобразные глинистые обрывы. Политические махинации обернулись против жителей долины, во вред городу и горожанам. В детстве я еще застал узенькую полоску леса, куда мы всей оравой уходили весной гулять и рвать ландыши, баранчики и фиалки. И вот теперь, в старости, вдвоем с вашим другом Санду Бугушем, я попытался организовать что-то вроде комитета и осуществить то, чем в свое время пренебрег пресловутый Лаке Урсуляк, разбогатевший за десять лет путем бессовестной спекуляции и безобразного жульничества. И с чем, вы думаете, нам пришлось теперь столкнуться? — С личной заинтересованностью и яростным сопротивлением господина Эмила Савы, префекта и отца нашего уезда… У него другие планы. Он внес предложение продать Кэлиманов холм знаменитому акционерному обществу «Voevoda, Rumanian Company for the Development of the Mining Industry Limited» [32] «Воевода», румынское акционерное общество развития горной промышленности. , директором которого является небезызвестный столичный аферист Иордан Хаджи-Иордан, великий нефтяной разбойник. Иными словами — здесь над самым городом вместо буков, вязов, дубов и платанов вырастут нефтяные вышки…