Хулио Кортасар - Экзамен. Дивертисмент

Кто-то на улице, видно, бросил камень, и тот гулко ударился о крышу. В глубине зала закричали, визгливо захохотали и полупьяный матрос —

сгреб в охапку бутылки с полки за стойкой, —

но одна (с грапой) выскользнула и разлетелась вдребезги, наполнив воздух сладковатым запахом, заглушившим и табачный дым, и туман —

«Куда дальше, – подумал Андрес, вскакивая на ноги. – Ну, старик, теперь каждый думает сам. В такой миг каждая жаба ищет свой колодец».

– А теперь, когда ты решилась оставить в покое мой пиджак, – сказал Хуан, – я думаю, ты не станешь противиться тому, чтобы я вышел и посмотрел, там ли Абелито.

– Бывают поступки и поступки, – устало сказал Андрес. – Настоящие и все остальные. И лучший твой поступок на данный момент называется Калимано.

– Но мы не хотим уезжать, – сказала Клара, глядя на него с нежностью.

– Остаться означает Абель, – сказал Андрес. – Послушайте, ребята, вам никак нельзя остаться. Этот камень, брошенный в крышу, предназначался не ему, не Стелле и не мне. Его бросили в вас. – В зале стоял такой гвалт, что Андресу пришлось повысить голос. – Какая жара… Посмотри на свои руки, Клара. Дотронься до лица. Нужен другой воздух, чтобы твоя кожа высохла от пота.

– Дело не в том, что я хочу остаться, – сказала Клара. – Просто я не вижу, почему надо уезжать.

– Давайте втроем выйдем на улицу, – пробормотал Андрес. – Возможно, там вы увидите.

– Увидим Абеля? – спросил Хуан, поднимаясь.

– Возможно, – сказал Андрес. – Стелла, останься с репортером, он совсем засыпает.

– Расскажете потом, – сказал клевавший носом репортер. – I am Ozimandias, king of kings [100] Я – Озимандиас, король королей ( англ. ). —

что в переводе означает… Ладно, материала – на полную колонку корпусом…

– На много колонок, – сказал Хуан. – Для Озимандиаса. Спи, репортер, а Стелла заботливо будет охранять твое похмелье.

– Я, – сказал репортер, – не сплю.

Андрес отступил в сторону, пропуская вперед Клару с Хуаном. Положил было свой бумажник в карман Стеллы, но снова достал и вынул из него пару купюр.

– На всякий случай…

Стелла посмотрела на него, зажала бумажник в руке и опустила себе в карман.

– Иди, не беспокойся, – сказала она. – Я сама управлюсь.

– Может, я немного задержусь, – сказал Андрес. – Но лучше мне пойти одному. Если тебе станет тут неуютно или начнут донимать, оставь репортера спать, а сама —

– Иди, не беспокойся, – сказала Стелла.

– А если все будет нормально, подожди меня тут немного. – Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони и пошел к двери, а на пороге обернулся и, вложив два пальца в рот, свистнул, подзывая Калимано. В глубине зала задвигались стулья, эдакое маламбо [101] Маламбо – аргентинский народный танец, особенно популярный у пастухов-гаучо. без музыки, звякнули разбитые бутылки, Калимано вынырнул из-под груды чего-то и, не торопясь, твердо ступая, направился к двери.

– Останься здесь, – сказал Андрес и вложил ему в руку одну бумажку. – Когда я опять свистну, выходи к нам.

– Как прикажете, – сказал Калимано. – А покудова пропущу стопочку для освежения тела, чтобы не потеть.

Хуан смотрел в сторону Бушара, но из-за тумана и красноватого зарева, становившегося все ярче, трудно было разобрать очертания фигур и даже зданий. Они вдруг поняли, что в кафе было прохладнее и не чувствовалось этой вибрации, этого дрожания воздуха, запаха паленой резины и сырого луга —

и вот этого чего-то на земле —

потому что иногда казалось —

Люди, группками проходившие по улице, не разговаривали, дышали тяжело. Почти не было прохожих-одиночек, шли или парами, или группками, впятером, вшестером, вниз по Виамонте к порту. Кто-нибудь вдруг отделялся от группы и нырял в «First and Last». И никаких признаков Абеля.

– Как у Поля Жильсона, – пробормотал Хуан.

– Смотри, – прошептала Клара, приникая к нему. – Смотри туда.

При таком тумане – пламя (или просто в воздухе отражается что-то, чему надо найти объяснение)? А доски настила словно плыли в тумане, совершенно голубые, и светились —

– Красиво, – сказал Хуан. – Смотри-ка, бегут.