Юрий Семенов - Тропа обреченных

— Вы шутите? — все еще на что-то надеялся руководитель хора, смотря вслед удаляющимся «нарушителям».

— Будь здоров, хоровой начальник! — обернулся Угар и с издевкой в голосе добавил: — Кассира заведешь, споемся.

Последняя фраза Скобы окончательно убедила Чурина в том, что его подопечный сообразителен и работа с ним не проходит даром.

— Живо, однако, ты, Лука, усвоил роль кассира, — подметил Чурин, дав успокоиться Скобе.

— Кассир — это деньги, а деньги — штука ощутимо понятная. Я слышал, поется: «а без денег мы не люди, мы без денег барахло». Потому, учил меня Майкл, надо сперва интересоваться, за сколько тебя нанимают, а потом уж спрашивать, что тебе делать. Ты все должен уметь.

— Ну а пение зачем в тот же ряд поставил: сколько будут платить? — не спросил, а упрекнул Чурин. — В хоре люди поют для души.

— Ну и что? — не понял разницы Угар. — Я в церковном хоре пел за гроши. У нас говорили, спеваем не только для Иисуса, но и для куса.

— А в бога-то ты веруешь?

— Не так чтобы очень… Но верую.

— И не боишься такими скверными коленцами разгневать Всевышнего?

— Чем же, если я крещусь и молюсь: «Господи, спаси и сохрани, помоги в удаче…» А удачи у нас все денежные. Вот и выходит, каждодневно у бога гроши вымаливаем. А карбованцы всем на что? На спокой души. Тогда она и петь будет.

— Крохоборская твоя логика и нутро твое, — не боясь обидеть, заключил Анатолий Яковлевич. — Однако тебя даже встряхнуло вон как, сам запел. А вы, бандиты, участников самодеятельности пытаетесь разогнать, письма угрожающие подкладываете, преследуете людей за их добро, даже убиваете непослушных. За что, спрашиваю?! — с нажимом закончил Чурин.

От этих слов Угар вроде как встрепенулся, сверкнул золотыми зубами.

— Веселятся, значит, нас не боятся, — уверенно ответил он. — Выходит, хорошо им при Советах. За это и наказывают.

— Вот как… Что же сейчас ты от песни ни зубами не заскрипел, ни руками не замахал, а как живчик завертелся, заголосил от всей души?

— Так песню-то мою, на моем родном языке поют. — Лука с чувством приложил руку к груди и добавил тихо: — Я уж и забыл, когда слышал песню на полный бабий голос.

Чурин довольно усмехнулся.

— Ты же утверждал, будто на украинском языке у нас ни говорить, ни читать не дают, — напомнил он.

— Это в лесу говорят… Так надо.

— Мне ты не в лесу говорил.

— Какая разница тебе-то? Что мне тебя стращать? Сам думал так… И все равно за ничего драть глотку не стал бы.

— Не понять тебе, Лука, бескорыстие людей. Для этого надо в коллективе пожить. Не у Майкла и не о бандой, а в нашем, советском коллективе, где один за всех и все за одного, а не всяк сам по себе. Тогда нутром почуешь, что не все деньгами измеряется.

— И ты думаешь, я за просто так с песней канаву пойду копать?

— Это работа, и за нее деньги платят. Помозгуй на досуге, в конечном итоге, вяжу, ты все как есть разумеешь.

— Когда не обсчитывают, — живо сообразил, что ответить, Скоба.

При выходе из парка Чурин увидел газетные стенды и потащил Луку к ним, говоря:

— Ну-ка, иди сюда, нос тебе утру, Скоба ты ржавая, читай, на каком языке нисаны газеты. Это что? Все газеты на украинском языке.

Скоба пробежал глазами заголовки: «Уборка на Волыни», «Помощь безлошадным».

— «Утаивают землю, — прочитал он вслух и глянул на Чурина: дескать, интересное что-то, послушай. — Микита Костюк пролез в члены сельрады, утаил три гектара земли, а голова другой земельной громады Прокоп Полищук — два гектара. Как видно, эти «активисты», пробравшись в члены сельского Совета, утаили для себя землю, воспользовавшись тем, что сами распоряжались наделом, то есть обмером. А своя рука, говорят, владыка».

— Ну и что ты понял? — очень заинтересовало Чурина.

— Не дурак Микитка, пролез к власти и украл три гектара земли. Это уметь надо.

Анатолий Яковлевич безнадежно махнул рукой.

— А чего зевать-то? — взялся чуть ли ни убеждать Скоба. — Если можно столько земли оттяпать или утаить, значит, девать ее некуда. Три гектара! Это не три мешка с овсом. На что он рассчитывал?

— На что ворюга рассчитывает, не знаешь?

— Так это же земля, люди-то видят, как же он ее оттяпал? На ней работать надо… Чудно, у собственников лишки земли отобрали, там счет знают, вплоть до маслобойки и крупорушки. Где же ваш, сам говорил, контроль и учет?

— Разоблачили хапуг, как видишь, проконтролировали, надо понимать. А ты спрашиваешь, Лука, зачем нужен кассир. Водятся еще у нас такие, которые могут хапнуть — украсть.