Юрий Семенов - Тропа обреченных

— Соседей только. Сестра должна прийти… Дружбы они особо ни с кем не водили.

— Поинтересуйтесь, пожалуйста, у мужа, у сестры о Марии — знакомой Вари Грач, ее она «молочницей» звала. Кто она, где живет, какую дружбу с убитой водила. И сообщите мне. А когда вызовите на беседу, пригласите меня.

— Обязательно, товарищ подполковник.

— Только не забудьте на первую беседу пригласить. Это важно.

Оперативное совещание началось в кабинете заместителя начальника управления ровно в пятнадцать часов. Подполковнику Киричуку жаль было, что нет Чурина, Рожкова, Кромского и еще некоторых чекистов, без которых любой серьезный разговор о работе отдела, тем более сегодняшний, представлялся несколько обедненным. Но кто знает, как позже сложится обстановка в отделе. Может быть, не соберешь и этих сотрудников. Да и разговор необходим немедленный.

Вдруг в дверях появился майор Рожков и поспешил сесть на свободное место возле майора Весника.

— Вчера вместо себя послать на очень ответственную встречу я никого не мог, — тихо и сосредоточенно начал Киричук. — А тут еще за полтора часа до рассвета выяснилось, что есть возможность захватить эсбиста Шмеля в Рушниковке. Мог я не ехать туда, а отправить, например, одного Рожкова, который, как видите, только что возвратился из тех мест? Мог. Но я поехал сам, исходя из того, что Шмель перед рассветом может уйти в лес. Нельзя было терять ни минуты. И все-таки нужно было послать Рожкова одного. С задачей он самостоятельно справился бы не хуже. Он и так сделал там что нужно, как человек бывалый. Вот и нашлось бы, товарищи, у меня время для других неотложных дел… Приведу еще пример. Следователь Александр Федорович Баринов, сам зачастую сильно занятый, старается облегчить и нашу задачу, привлечь внимание, чтобы, чего доброго, не были пропущены в протоколах допросов важные для нас показания. Прочитанная мною такая записка из протоколов была составлена вчера. Вчера же следовало отправить оперативные группы по добытым адресам, чтобы взять или уничтожить озверевшего бандитского главаря Кушака. Но мы до сих нор не шевельнулись. Я отсутствовал, и заместитель мой был в отъезде… Вручаю вам, майор Весник, эту записку с адресами. Сейчас же примите все возможные меры к розыску Кушака.

Весник живо ушел.

— Должен сказать, — задумчиво продолжал Киричук, — что сегодня утром завершилось то, на чем мы должны были поставить точку по крайней мере весной. Мне с первых же дней работы на Волыни стало известно о некоем Помирчем, пособнике оуновцев, у которого в доме, предполагалось, есть что-то большее, чем обычный постой. Такой, помнится, шел у нас разговор. Верно, дважды мы проводили осмотр хаты и надворных построек. — Но противник оказался хитрее, там орудовал референт по пропаганде — факт, большинству из вас известный.

— Трудно тут винить чекистов, — заступился Рожков. — У Помирчего в Рушниковке все три лаза необычные.

— В случае с хатой Помирчего мы, а прежде всего я сам, заслуживаем строгого наказания, — подвел итог Киричук.

— Всякое бывает, Василий Васильевич, не по шаблону работаем, — все же смягчил разговор еще раз Рожков и собрался пояснить: — Самокритичность — это хорошо, но давайте трезво…

— Куда трезвее, Сергей Иванович, если сейчас, в эту минуту, Кушак, Гном или другой какой кровосос творит свое черное дело. А мы после вчерашнего бегства Кушака уже как будто забыли о нем. Я все это к тому говорю, чтобы вы поняли: паи нужно менять стиль работы, действовать оперативнее, не давать врагу ни минуты передышки. Мы не имеем права на послабления в работе ни при каких обстоятельствах.

— Это верно… — вырвалось некстати у Проскуры.

— Что верно, Павел Гаврилович? — подхватил Киричук. — Вы не опытом ли хотите поделиться, как с творческой инициативой следует выполнять приказ?

— Промашка вышла, Василий Васильевич, — поспешил признать ошибку Проскура.

— Я уж опасаюсь давать вам посложнее поручение. Вдруг у вас опять заснет кто-нибудь при выполнении задания?

— Стыдно признаться, уснул в засаде молодой сотрудник Даниил Сыч, храп пустил… — нахмурился Проскура.

Пока продолжался хохот, Сыч несколько раз взволнованно вытирал лицо платком.

— Пригрелся я под утро, нечаянно получилось… — вызвал новый грохот смеха бесхитростным откровением молодой сотрудник.

Киричук поднял руку:

— Потише, товарищи! Не надо смеяться, не для развлечения собрались. Человек он молодой, в наших рядах считанные дни, он еще не освоился с нашим режимом. Так что не надо потешаться, чтобы самому не стать смешным.