Юрий Семенов - Тропа обреченных

Последнее он произнес зря, потому что худенькая остроносая Куля сразу ощетинилась, дернулась даже, дерзко бросив:

— Не лезь, куда не просят!.. Сказал, что надо, поняла — и пошел! — выхватила она из руки Прока сложенное послание Угару, накинула платок я хлопнула дверью.

Проскура видел, как промелькнула мимо окон фигурка женщины; в порывистом рывке он почувствовал охватившую ее тревогу.

Оставалось терпеливо поджидать Кулю дома, куда она должна вернуться после встречи с Угаром. Ну а не вернется… Об этом Проскуре не хотелось думать.

…Условный стук прозвучал в раму среднего окна по-женски мягко, бестревожно. Проскура все же достал из-за пояса пистолет и живо вышел в сени. Прислушавшись, он сбросил щеколду, распахнул наружу дверь.

Куля стояла на крыльце. Она специально малость помедлила, давая Проку узнать себя, и потом шагнула в сени, обдав встречавшего душистой остринкой духов.

— Что не спишь? Я могла бы и к утру, а то и завтра вернуться, — по-домашнему просто сказала Куля.

— Видела Угара? — нетерпеливо спросил Проскура.

— Я не обещала видеть его, — грустно ответила Куля, но вдруг оживилась, сообщив: — Что давал, передала. Через полсуток он получит ваш «грипс». Живой, сударик! Живой!

— Что же не повидала его? — без всякого подхода поторопился спросить Проскура.

— Мы видимся не когда хочется, а когда можно.

— Значит, передала. Молодец! Отдыхай, Ганночка. — Впервые Проскура назвал ее по имени, да еще ласкательно. И не без умысла доверительно подметил: — Я чую, духами пахнет, кто же это, кроме сердечного дружка, такой сюрприз преподнесет, конечно, Угар. Думаю, виделась ты с ним…

— Ступай к себе, я лягу, — достала она из сумочки флакончик и поставила его на комод. Но руку не убрала, грустновато сказала: — Он бы меня по этому запаху узнал в темноте. Его предвоенный подарок…

Проскура тихонько вышел в прихожую.

…А в это время Мария вдалбливала Яшке Бибе срочное донесение Хмурому. У него дождалась утра, когда пошел народ, и вернулась усталая домой.

У порога ее вопросительно встретил муж, посочувствовал:

— Замучили они тебя, Маша. Молочка из погребка достать?.. Я схожу.

— Сходи, пожалуй, — вздохнула Мария и убрала со стола миску. Она почему-то напомнила ей тюремную посуду, которую никогда не видела, но о которой слышала. Тоска подступила к сердцу.

Микола принес крынку молока, налил в кружку и подал Марии. Она не взяла, а достала из этажерки тонкий стакан, подставила его, сказав:

— Лей, из кружки успею напиться… У Шурки-сапожника был?

— Принес, — подал он скрученную бумажку. — Брательник вчера вернулся, Петро.

— Где он, почему сразу не отыскал меня?

— На перевязку пошел, пузо располосовали — свищ был.

— У него всегда не как у людей, — развернула она листочек, только сейчас заметив, как трясутся у нее пальцы. Прочитала: «Базар запрещаю. Даю достойное тебя поручение. Посылаю подарок. 12».

Мария знала, дюжина — цифра Хмурого. Вспомнила Зубра, подумала: «Молодец! Слов на ветер не бросает, живо и подарок подоспел, не успел пообещать… Но я его сама заслужила…»

— Когда принес? — спросила она нетерпеливо.

— Только что вернулся…

— Хорошие вести. Тут, может быть, судьба моя… И откуда он там, черт-те где, все знает? Наперед меня… Чудно!

— О чем ты, Маша?

— На базар я больше не ходок. Свистульки твои мне больше не потребны. Книги читать буду, ума набираться. А то ведь я всего одну книжку, да и ту не дочитала… Была там любовь, да кончилась. Какой же интерес ее дальше читать?

— Устарела уж вроде про любовь-то, — проворчал Микола и пошел, подкашливая, во двор.

— А у любви нет старости!.. У нее страсть, телок! — крикнула она ему вслед и будто ожила от этих слов, ногой притопнула, руки ее вскинулись, звонко щелкнули пальцы, и она закружилась в танце.

Микола снаружи прикрыл дверь.

Весь день связной Шпигарь водил чекистов в Гороховском районе — то между селами Гать и Усичи, то возле Балясины. Потом уперлись в Лыщенский лес. Шпигарь обрадовался знакомому мосточку через речку, вошел в лес, оказавшийся узким клипом березняка, понял, что забрался сам не зная куда. Пришлось вернуться. Шли пешком, возвращались на машине к исходному пункту и начинали поиск снова, ища путь к важному схрону, который нехотя выдал арестованный бандит. Киричук предупредил чекистов о том, что Шпигарь ведет себя подозрительно, за ним нужен тщательный присмотр.

— Как же вы не можете найти дорогу к схрону в открытую, днем, когда крадучись, в темноте не ошибались? — высказал недоумение Киричук.