Вацлав Серошевский - Якутскіе Разсказы.

— О, Гольоронъ!.. простоналъ волхвъ, закрывая лицо руками.

И опять тишина, перерываемая только икотой, позѣвываніемъ и невнятнымъ бормотаніемъ кудесника и та-же музыка, и тѣ-же вздохи и стоны. Разнообразятъ ихъ только голоса птицъ: кукушки, ворона, ястреба, орловъ и чаекъ… Всѣ онѣ въ перемежку съ чудодѣйственными, никому непонятными заклинаніями, кричатъ и галдятъ, точно во очію увидѣли что-то грозное и спѣшатъ увѣдомить объ этомъ своихъ господь, живущихъ высоко въ воздушномъ мірѣ. Заклинанія мало-по-малу дѣлаются осмысленнѣе, фразы — связнѣе и вотъ волхвъ проговариваетъ первую отрывистую строфу гимна:

— Слышите-ли вы шумъ отъ моря!..

— О, да!.. подхватываетъ пажъ.

— Я, стоящій впереди творенія!..

— Истинно! соглашается пажъ.

— Я среди избранныхъ первый!..

— Правда!.. поддакиваетъ пажъ.

— Пусть прійдутъ горящіе, точно дискъ солнца!..

— Пусть прійдутъ!..

— Онъ самъ подобенъ тучѣ… Огненный воронъ летитъ передъ нимъ… Дитя загадки…

— Дитя загадки!..

— Я, сынъ твой… Я, ничтожный, попирающій землю стопами, умоляю тебя…

— Истинно умоляю!..

— Помоги слабому сердцу пройти трудный путь!..

— О такъ!..

— Мой бубенъ — мой пѣстунъ, а вѣтеръ — мои крылья!..

— Правда!..

— Направляюсь къ вамъ, окруженный вѣнкомъ крылатыхъ и безпокойныхъ…

— Крылатыхъ и безпокойныхъ…

— Клювы ихъ разинуты — гортани напружены…

— Напружены…

— И стонутъ горы, и содрагается печень земли…

— О!..

— А я все иду, робкій, но неудержимый!..

— Истинно!..

— Защитникъ мой, — господинъ мой, взываю къ тебѣ…

— Хорошо…

— Развѣ я не изъ страдающаго народа?..

— Мало-ли?!.

— Мощный, помоги!.. Гнѣвный, защити!.. Грозный, сохрани!..

— Просимъ!..

— Если, блуждая, ошибусь — не дай уйти по бездорожью!..

— Ладно!..

— Защищая отступленіе, веди меня…

— Идемъ!..

Старикъ поднялся и, все болѣе и болѣе оживляясь, сталъ плясать. Пляска изображала путь. Кудесникъ въ причудливыхъ выраженіяхъ описывалъ встрѣчаемыя препятствія и пояснялъ ихъ жестами. Пажъ все вторилъ, идя за старикомъ и поддерживая его по временамъ за локоть. Наконецъ они у цѣли, у предѣла. Торжественный, спокойный, — волхвъ поднялъ умолкнувшій бубенъ къ небу и запѣлъ:

— Ты, змѣевидный Этыгаръ, живущій въ краяхъ подземныхъ, властвующій надъ повѣтріемъ, болѣзнями, и самою смертью…

— Ты, Этыгаръ!..

— И ты, Иняны, похожій на человѣка съ огромными крыльями, ты охраняющій отъ гибели стада…

— Иняны!..

— И ты, Аркунга, обладающій силой прорицанія…

— И ты, Номандай, ужасный крикъ котораго леденитъ сердца…

— И ты съ желѣзными перьями, Лавадабаки!..

— И ты, котораго узнаемъ только по тѣни!..

— Спрашиваю васъ, что нужно вамъ и какая гнѣву причина?..

— Уймите подвластныхъ вамъ, сократите преслѣдованія ваши! Развѣ не видите, что погибаемъ, а погибнувши, кто принесетъ вамъ жертвы.

— Очень нужно!..

— Иду къ вамъ, путаясь въ длинномъ платьи, беззащитный! Годы согнули мою спину; — широко раскрытые зрачки — не видятъ.

— Правда!.. опять подхватилъ пажъ, который умолкъ, не смѣя повторять всѣхъ грозныхъ заклинаній.

— Зачѣмъ смотрите жадными глазами на наши палатки?

— Идучи къ морю и возвращаясь отъ моря кочуемъ…

— Истинно!..

— Вы любите черныхъ оленей, вы любите пестрыхъ оленей… Развѣ они перестали вамъ нравиться…

— Неужели?

— Ха! ха! ха!.. Развлекаясь забыли вы насъ — веселясь миновали насъ…

— Иль желаете дорогихъ мѣховъ, серебра, стекляныхъ украшеній, цвѣтныхъ суконъ, сладкихъ пряниковъ, водки?..

— Что за прелесть!.. причмокивалъ пажъ…

— Дуракъ: развѣ это много для могущихъ взять все?..

— Такъ изберите среди насъ дѣвушку, не познавшую мужа, мы наложимъ на нее имя, и ни одинъ юноша не коснется ея…

Молчаніе.

— Огненный Гольоронъ, пролети Гольоронъ надъ землею, вѣщая…

Молчаніе. Затѣмъ среди громовыхъ ударовъ бубна раздались отчетливо грозныя, какъ-бы издали несущіяся слова:

— Собакамъ даютъ излишекъ! Пусть народъ докажетъ покорность, человѣкъ — повиновеніе. Иначе: да погибнутъ подобно утреннему туману!..

— Охъ!.. Что-же дать можемъ мы, ничего неимущіе?..

— Такъ я скажу вамъ, какъ бывало: пусть кто гордъ, кто богатъ, чьи сыновья — стрѣлы летящіе, дочери красавицы; кого всѣ любятъ, чья мысль ласкова, чьи совѣты мудры, чье сердце мужественно, рука щедра, душа доброжелательна… Мы хотимъ посмотрѣть страхъ ужаса, блѣдность лица, слезы безповоротнаго прощанія…