Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Мирза Анвар поступил бесчестно по отношению к его величеству!

Абдурауф-тункотар потупился и посмотрел искоса на Султанали.

— А что он сделал?

— С недавних пор мирза Анвар поселился у меня и прожил несколько дней, — начал Султанали, оглядываясь по сторонам. — Видно, он совершил неблаговидный поступок в доме своего учителя. Не оценив забот такого человека, этот негодяй не постеснялся затем плюнуть в лицо самому хану. Он сбил с пути дочь своего учителя, которая предназначалась в жены хану, увел ее сегодня ночью из дому и явился с ней ко мне. Хоть он мне давний друг и гость в моем доме, я возмущен его бессовестным поступком. Он забыл хлеб-соль его величества, благодеяния, которыми был осыпан! У меня прямо волосы встали дыбом от ужаса и негодования. Перед ним я сделал вид, что одобряю его мужество, но в глубине души я проклял этого гнусного человека и помчался сюда, чтобы оповестить его величество!

У Абдурауфа прямо глаза вылезли на лоб, он ухватился за свою бороду, поднес кончик ее ко рту и раза два куснул.

— Проклятье! Он сейчас находится у вас?

— Да, да! И девушка тоже дома. Мы не можем знать, какова будет воля его величества, но, по-моему, не надо терять времени! Его нужно схватить сейчас же!

— Ну конечно! — воскликнул Абдурауф-тункотар, дернув плечами. — Я сейчас доложу. А вам спасибо!

Тункотар поспешил в покои его величества. А Султанали, разоблачив Анвара, пренебрегшего, по его словам, хлебом-солью хана, спокойно пошел в свою канцелярию. Вот какие «чудеса дружбы» проявил самый близкий Анвару человек!..

Через некоторое время к окну канцелярии подошел тункотар и, сделав Султанали знак выйти, сам прошел дальше.

— Ну, что? — взволнованно спросил Султанали, догнав тункотара.

— Дан приказ схватить!

— Правильно! Конечно, обоих?

— Непременно.

Султанали, захватив четырех ясовулов, отправился в путь. Тункотар, отвязав одного из коней, стоящих у ворот, последовал за ним. Он быстро перегнал пешеходов, а им, чтобы не отстать от него, пришлось, задыхаясь, бежать во всю прыть. Так бежали они в ряд с конем; стоило им немного отстать, как тункотар подгонял их. Добежав до поворота, Султанали махнул рукой, пошел тише, окликнул Абдурауфа-тункотара, ехавшего впереди, и показал, что надо свернуть направо, в узкую улочку. Быстрым шагом они в три минуты дошли почти до ворот дома Султанали. Тут он остановился.

— Вот, ваша милость, те ворота, но я думаю, что мне неудобно идти вместе с вами.

Тункотар, снова обогнавший его, натянул повод.

— Почему?

— Ведь я считаюсь его другом… Не лучше ли мне остаться в стороне?

— Да, хорошо! Пожалуй!

— Благодарю… Сразу, как войдете в ворота, увидите михманхану, он должен находиться там. А девушка была в ичкари.

Султанали притаился за воротами одного из ближайших домов. Тункотар двинулся с ясовулами к воротам. Обе створки их были открыты, изнутри слышались голоса — женский и мужской. Тункотар сошел с коня, бросив повод одному из ясовулов.

— Стой здесь с конем и никого не выпускай! Ни мужчин, ни женщин, — сказал он. — А вы, джигиты, пойдете со мной. Как только увидите Анвара, хватайте его и вяжите ему руки.

Ясовулы выразили полную готовность. Тункотар подошел к ичкари и прислушался у входа в коридор. Там раздавались голоса мужчины и женщины.

— Я опозорен, опозорен!

«Опозорен? Мало сказать», — прошептал тункотар.

— О, горе мне! — прозвучал женский голос.

«Конечно, ослица, горе тебе!» — подхватил тункотар.

Он сделал ясовулам знак следовать за ним и выскочил во двор. Посреди двора стоял махдум, держа в руках какую-то бумажку. Рядом с ним стояли двое мужчин, а еще ближе — три женщины в паранджах. Все они вздрогнули, услыхав шаги приближающихся ясовулов во главе с тункотаром. Махдум, всплеснув руками, простонал:

— Опозорен, я опозорен!

К нему, переваливаясь с боку на бок, подошел тункотар.

— Что случилось?

Махдум стукнул себя по лбу и заплакал:

— Нет слов, чтобы выразить. Я бесконечно виноват перед его величеством и должен понести наказание. Проснулись мы все утром и видим, что негодница дочь исчезла. Пока мы бегали да искали, пришли от Султанали и сообщили, что дочь наша находится у него. Мы тут же прибежали с женщинами…

— Ну и что же?

— Этот мерзавец Анвар увел ее уже и отсюда. Сколько мы ни искали, ничего, кроме этого письма, не нашли. О, горе мне!